Ну, а теперь — об Андрее Николаевиче Муравьеве. Детство будущего поэта и путешественника проходило в среде московского и петербургского дворянства, под влиянием известных поэтов той эпохи. Можно с уверенностью сказать, что увлечение Востоком пришло к молодому Муравьеву в Крыму, и именно свои крымские стихи он читал Пушкину. А Мицкевич знакомил Муравьева со своими «Крымскими сонетами»…
Вместе с армией он прошагал от Молдавии до Адрианополя и все свободное время тратил на изучение языков. В Стамбуле сделал несколько важных знакомств. И родилось решение ехать в Египет. Десять дней — и он в Александрии. Затем — Каир.
«И нельзя не плениться сею живою картиною Востока, иногда неприятной в частях, но всегда привлекательною в целом, ибо с юных лет воображение устремляет нас в сей чудный край, как бы на родину солнца, где все должно сиять особенным блеском, где мы привыкли черпать поэзию в речах людей, в их первобытных, неизменных нравах, в самой их дикости, которая нам, избежавшим оной, уже кажется дикостью и предметом занимательности… Для любителей Востока, напитанных его волшебными сказками, неоцененное сокровище Каир, в нем нет примеси европейской; каждая черта напоминает край и век халифов, ибо ничто не изменилось наружно».
Муравьев посетил православный монастырь св. Георгия и патриаршее подворье в Каире, где был принят православным патриархом Египта. Его допустили в архив патриархии, где он увидел дарственные грамоты царя Алексея Михайловича и Петра I, его брата Иоанна и императрицы Анны Иоанновны. Далее путь его лежал в Иерусалим, где он тоже встретил африканцев-христиан. И потом — через много стран и городов — в Одессу.
В 1830 году он заканчивает двухтомное «Путешествие по святым местам», которое критики единодушно причислили к лучшим образцам географической литературы первой трети XIX века. За восемь лет книга выдержала четыре издания! Говорят, Пушкин посвятил ей какие-то не дошедшие до нас строки, а Лермонтов написал в доме Муравьева свою знаменитую «Ветку Палестины».
Через несколько лет он пускается в новое путешествие. Но на этот раз в Египет уже не заезжает.
Другое имя неразрывно связано с отечественной африканистикой — Авраам Сергеевич Норов. Судьба этого человека поразительна. 17-летним юношей он участвует в Бородинском сражении и теряет обе ноги. В плену за ним ухаживает личный лейб-медик Наполеона мсье Лярей. После войны Норов надолго остается в своей деревне в Саратовской губернии, учит языки, пишет стихи. Переводит «Божественную комедию» Данте! А с греческого — всего Анакреонта!
Невзирая на увечье, отправляется в первое свое путешествие — по Европе. Посещает Сицилию, где на него уже «дохнула Африка». Именно здесь, на стыке двух миров, в душе Норова зародилась страсть побывать на Черном континенте. В двухтомной книге о первом путешествии уже чувствуется зрелый исследователь, но, как Рокуэлла Кента манил север, Норова тянуло на юг. Однако до того было еще путешествие в Англию и несколько лет «безвылазной» службы в Петербурге. За это время он общался с Чаадаевым, Пушкиным, Вяземским, Сенковским, Одоевским. И вот — долгожданная поездка на Восток…
В 1834 году он буквально по камешку осматривает египетскую столицу, знакомится с важными чиновниками и даже с самим Мухаммедом-Али. Заслуга Норова в том, что ему удалось зарисовать и описать многие памятники прошлого, которые позже были разрушены.
Позже, в Иерусалиме, он наблюдает африканских христиан — коптов и эфиопов. «Службы разных исповедей не прекращались всю ночь и следовали одна за другой. Я засыпал при протяжном пении латинцев и под звуками тимпанов сириан и абиссинцев».
Вернувшись домой, Норов выпустил книгу о своем путешествии. Ее очень высоко оценили, перевели на немецкий. А вот второй книге — о поездке в Египет и Нубию — повезло меньше. Наверное, она показалась читателю перегруженной археологическим и историческим материалом. Но сегодня именно это и делает ее подлинным шедевром так называемой «литературы путешествий». И тем не менее вот уже 150 лет эта книга ни разу, не переиздавалась! Так же, как его замечательные исследования об Атлантиде, написанные под впечатлением поездки по Средиземноморью…
Вчитайтесь в строки, и вы почувствуете аромат Африки, воспетой Норовым:
