– Это как сказать, – ехидно хихикнул писатель. – Некоторые в двадцать первом до нашей эры застряли.
Вечером, когда туманные сумерки ласково обняли теплые, словно парное молоко, морские воды, Сибилла собрала во дворе всех обитателей отеля.
Перед входом в отель поставили мягкие кресла. Ахмед заботливо усадил Сибиллу и устроился рядом с ней. Друзьям Сибиллы предложили пластмассовые стулья.
Внезапно в середину двора ударил ослепляющий прожектор.
Послышалась странная музыка, ее звуки напоминали то завывание ветра, то шум льющейся воды, то шелест тростника. В освещенное место гуськом вошли вчерашние гости в костюмах древнеегипетских бальзамировщиков. В руках они держали странные металлические инструменты. Исполнители выстроились в линию и задвигались в диковинном медленном танце.
Через некоторое время раздался голос Ахмеда:
– Господа, перед вами слуги бога Анубиса. Это первые представители загробного мира, с кем встречаются умершие…
Служители культа Анубиса запели. Речитатив мужских голосов зловеще зазвучал в тишине летнего чудесного вечера. Песнопение навевало мысли о чем-то неизбежном и ужасном.
Диана поежилась и украдкой покосилась на своих товарищей. По их лицам она поняла, что они воспринимают происходящее так же тревожно и настороженно, как и она.
Тем временем слуги культа Анубиса закончили петь, и опять заговорил Ахмед. Музыку приглушили, и она была едва слышна. Встав в круг, Ахмед, корча ужасные гримасы, стал рассказывать о том, какие опасности ожидают души грешников, какие муки их ждут за совершенные грехи. Нагнав на гостей страха, он стал описывать чистилище, которое должны пройти умершие, и если вина человека окажется настолько тяжелой, что перевесит чашу весов с Истиной, то его тело и душу сожрет жуткое чудовище и не будет ему жизни вечной. Сопровождая свои слова ожесточенной жестикуляцией, Ахмед произнес с угрожающей интонацией:
– Если вы не сознаетесь в причастности к смерти Ладо, – бросил он взгляд в сторону друзей Сибиллы, – то жрецы Анубиса, чтобы умилостивить богов, изымут органы у живых грешников и забальзамируют их живьем. Так что советую каждому покаяться сейчас, иначе завтра будет поздно.
После его выступления вновь грянула музыка, снова запели и завертелись в ритуальном танце служители культа Анубиса.
Затем на середину вышла Сибилла и обратилась к своим друзьям:
– Вы слышали, что сказал Ахмед?
Притихшие туристы молча уставились на нее. Эльза не выдержала и пискнула:
– Слышали, и что? Как это нас касается?
Целительница с ненавистью взглянула на нее.
– Тебе ли это не понимать?! Ладо убили, и я хочу, чтобы убийца понес справедливое наказание!
– А при чем здесь мы? – не унималась Эльза.
– При том, – обвела тяжелым взглядом Сибилла своих приятелей. – Убийца находится среди вас, а может, – безумно хихикнула она, – вы все причастны к убийству Ладо, и тогда вас ждет страшная смерть от рук слуг Анубиса. – Они у вас без наркоза специальными крючками, которые вы видите у них в руках, вытащат через ноздри мозг, вырежут сердце, печень и почки и замаринуют их у вас, умирающих, на глазах, а потом по всем правилам забальзамируют вас и закатают в бинты.
От ее слов у друзей Сибиллы кровь застыла в жилах. Только один Лука не потерял присутствия духа и грубо брякнул:
– Ну ты даешь, Сибилла, совсем из ума выжила! Ты случайно на наркоту не подсела?
Злобно сощурив запавшие глаза, Сибилла накинулась на него, словно коршун:
– Заткнись, пока я из тебя мумию не сделала, лучше колись, что ты знаешь об убийстве моего сына?!
– Ничего не знаю, если бы знал, сам бы на клочки разодрал негодяев, – гневно воскликнул Лука. – Ты, Сибилла, не права, никто не убивал Ладо, его убили наркотики.
– Не ври, вот Ахмед молодец, сразу понял, что вы все виноваты в убийстве Ладо.
– Кому ты веришь? Да он за деньги мать родную продаст, твой Ахмед, – не сдавался Лука.
– Любой каприз за ваши деньги, – злорадно поддакнула Эльза. – Неужели, Сибилла, ты не видишь, что Ахмед морочит тебе голову. Как он собирается оживить Ладо, если его тело на московском кладбище? Ты бы подумала об этом, прежде чем доверяться этому проходимцу, ведь он нагло обманывает тебя!
Целительница пришла в неистовую ярость, голова ее затряслась.
– Молчи, потаскуха, ты с моим мальчиком развлекалась и в тот вечер выскочила вслед за Ладо, думаешь, я не заметила, и Фаина это видела.
Эльза смертельно побледнела, но ничего не ответила.
– Вы что-то путаете, Сибилла, – заступился за жену Марецкий. – Если бы Эльза выходила, я бы заметил, мы рядом сидели.
– Ты, альфонс, молчи, тебе все равно, с кем твоя жена путается, лишь бы у тебя роли и деньги были, – презрительно фыркнула Сибилла.
– Сибилла, ты перегибаешь палку, – вмешался Семен Крутиков. – Нельзя без причины оскорблять людей.
– Заткнись! – окончательно рассвирепела целительница. – Это ты моему мальчику наркотики продавал?!
Лицо Семена стало серым.
– Что ты несешь, Сибилла, действительно, из ума выжила, какие наркотики?
– Вы, артисты, себя не алкоголем, так наркотиками подстегиваете.
