– Я не смотрел, кто больше, кто меньше, но, видимо, в тот раз Эльза выпила совсем немного, хотя она жуткая кофеманка… и это нас спасло, она смогла вызвать скорую… – Артист многозначительно произнес эту фразу, сопроводив ее выразительным взглядом и интонацией. Из чего было видно, что он сильно подозревает в злодеянии свою вторую половину.
– Кто же мог вам подложить в кофе отраву?
– Не знаю, – омрачился Марецкий. – В гостях у нас давно никто не был, а кофе Эльза сама покупала, она это дело домработнице не доверяет, та в кофе не разбирается, так что даже не представляю, кто мог отраву подложить…
– Не Эльза же? – усмехнулся Суржиков.
Марецкий недовольно зашевелился. Его лицо выразило сильное сомнение.
– Теперь я уже и не знаю, может, это случайно получилось… – Было заметно, что артиста мучало подозрение в отношении супруги, но он поборол его и вздохнул: – Хотя зачем ей нужно было травить меня, ведь она же сама отравилась…
– Но значительно меньше, чем вы, – коварно, словно змей-искуситель, ввернул Суржиков.
Марецкий задумался. На его лице отразилась внутренняя яростная борьба. Некоторое время он размышлял, наконец, пришел к какому-то выводу, тяжело вздохнул и заявил:
– Нет, она не могла, Эльза любит меня…
Суржиков помрачнел, упорство, с которым Марецкий защищал свою жену, раздражало его. И он язвительно ухмыльнулся:
– Женская любовь непредсказуема, жива до нового увлечения… Уж я-то хорошо это знаю, столько всякого навидался…
Однако Марецкий не сдавался. Он прикрыл веки и в бессилии откинулся на подушку.
– Нет, нет, Эльза не могла, – прошептал он.
– Вот как, – насмешливо бросил Суржиков. – Не хотел волновать вас, вы еще очень слабы, но ваша супруга все сваливает на вас. Заявила, что не знает Ахмеда, что он ваш знакомый и приезжал к вам…
Внезапно Марецкий заволновался, глаза его потемнели, руки от слабости задрожали.
– Дайте мне попить, у меня во рту пересохло, – жалобно произнес он.
Налив в стакан воды, Суржиков протянул его больному.
Попив, Борис несколько успокоился.
– Мы с Эльзой люди современные… В нашей семье свободные отношения, она не скрывает от меня свои романы, а я свои. У меня тоже были увлечения… И я, и она спокойно относимся к адюльтерам на стороне. Но мы любим друг друга. Понимаем друг друга без слов, у нас общие интересы и, в конце концов, имущество…
– Вот-вот, имущество, – осторожно пробормотал следователь. – Как показывает жизнь – имущество частенько является мотивом для преступления, гораздо чаще, чем ревность…
На лице Марецкого выступило опасение не только за свою жизнь, но и за благосостояние. И в то же время чахлые росточки веры в любовь своей жены еще не погибли в нем окончательно. От напряжения он вспотел.
– Допустим, но зачем она сама отравилась? – не сдавался Марецкий.
Почесав кончик носа, Суржиков вздохнул.
– Врачи сказали, что принятая вашей супругой доза ядовитого вещества была минимальна и опасности для ее здоровья не представляла… Могу показать историю болезни Эльзы, там черным по белому об этом написано, сам читал.
– Вот как! – с искаженным от внезапной ненависти лицом воскликнул Марецкий. – Вот тварюга! Ну что же, не я сделал этот выбор, я ее не предавал, это она пыталась убить меня…
– Получается, что так, – обескураженно развел руками Суржиков.
Глаза Марецкого засверкали от гнева, возмущение переполнило его, как перебродившее шампанское. Он потерял всякое чувство осторожности и способность к здравому рассуждению, и его понесло, словно порвавшего удила скакуна:
– Эльзе давно не давало покоя богатство Сибиллы. Она без конца шипела, что эта безграмотная мошенница лопатой деньги гребет, а мы с ней честно горбатимся с утра до ночи и получаем копейки. Вот у нее и возник план женить на себе сына Сибиллы. Но когда Ладо сообщил матери о своем намерении жениться на Эльзе, то она пригрозила, что лишит его наследства и все оставит Ивану с Фаиной. Ладо сразу передумал и охладел к Эльзе. А потом Сибилла где-то нашла Диану и заставила Ладо сделать предложение Диане. Как только Эльза узнала об этом, то сошла с ума от ярости, рвала и метала… И вдруг Ладо умер… Думаю, это произошло неспроста…
– Вы хотите сказать, что это она его отравила? – оживился Суржиков.
Марецкий болезненно поморщился и глубоко вздохнул:
– Я задавал ей этот вопрос. Эльза вспылила и закатила мне скандал, пощечину отвесила. Заявила, что не способна на убийство.
– Откуда вы с супругой знаете Ахмеда?
