Каждый вдох отбирал все больше и больше сил, воздух плотнел, тяжелел. Оседал в легких, застревал в горле, давил на сердце. Темная дымка медленно заслоняла мир. Он качался убаюкивая. Огонь в чашах слился, закружился в танце. Но как бы быстро ни исчезало окружающее, как бы ни оглушало сердце натужными ударами, я не пропустила появление Кейела. Словно внутренне почувствовала, когда он спустился в зал. Протянула к нему руку, опрокидываясь на алтарь. Вольного не сумели удержать. Он оттолкнул наставника, перехватил меня. Согрел теплом и слегка развеял темноту.
Разговор доносился, словно через ракушку:
— Это не смертельная доза. Так было нужно.
— Меня не предупредили.
— Ты и без того беспокоился. Отпусти ее, она скоро уснет. Ты можешь помешать ритуалу.
Кейел.
Отпустить?
Все еще удерживая ее, я подставил щеку к ее губам. Закрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям.
Еле дышит…
— Кейел, дитя, — взволнованно просил безымянный, — оставь ее. Вот-вот время заиграет против нас.
Прости меня, Аня. Прости, что сбросил в реку и считал Единство даром.
— Прости за это проклятие, Аня, — прошептал. Губы тронули бархатную кожу щеки — им ответил холод мертвеца. Взор выцепил черную метку вины на побледневшем лице. Была бы она, если бы не я?.. Не удержался — обнял крепче, вдохнул запах хвои, выдыхая: — За все прости, родная.
Я попятился, опасаясь отвернуться от нее. Но незнакомый соггор схватил за плечо, указал под ноги.
— Не нарушь символы, — произнес на северном.
Пятерка соггоров обступила алтарь, заслонила хрупкую девушку. Только с виду хрупкую. Я не встречал сильнее. Не встречал таких, кто вынес бы все, что свалилось на ее плечи.
— Она выкарабкается, — прошептал Ромиар за спиной.
Сжал мое плечо, с участием заглядывая в глаза. Тень кончика его хвоста мельтешила — Вольный тоже волнуется за нее.
Я кивнул и поблагодарил:
— Спасибо.
Соггоры запели, призывая духов, спящих в древних реликвиях. У Ани хватит сил, чтобы пробудить их.
Я.
Пугающая тишина прервалась приятной песней. Хотя сложно назвать это песней. Но гул радовал. Трусливая дымка тьмы, пугаясь его, расступалась. Тянула ко мне длинные лапы, но ударялась о мощный звуковой барьер. Так ей и надо!
Внутри небольшого защищенного пространства нашлось много интересного. Ветка дерева, напоминающая несуразную куриную лапу, была знакомой. В другом сундуке пестрый платок горчил слезами и помнил траур. Бр-р! Я бы поежилась, но было нечем… Странное желание… Покружилась немного над платком и помчалась дальше рассматривать отведенные мне хоромы и подношения.
Фу-у! Шарахнулась от большого сундука, едва не угодив в раскрытую лапу тьмы. Взвилась повыше, надулась невидимым шаром, дразня охотницу за жизнью. Я бы показала ей язык, но его не было… А он когда-то был?..
Вернулась к сундуку. Фу-у! Несет смертью и жестокостью. Зачем притащили это мне? Только воздух испортили. И почему у меня нет носа? Так и хочется поморщиться…
А вот шкатулка… Маленькая, но вместила многое. Уютная какая! И пахнет вкусно! Чем это? Лесом? Лесом. А еще силой и свободой! Ух! От блаженства даже танцевать захотелось! Вот только… Ноги?.. Не-е… Это недоразумение!
Я нырнула в шкатулку, попробовала содержимое. Металл был легким, от кожи веяло добротой и заботой, вложенной в ее отделку. Лесные ароматы затянули в сказку, разбавились запахом яблока. Кислое!..
Кейел.
Монотонный гул длился больше часа. От благовоний разболелась голова. Кружилась.
— Тебе нужно на свежий воздух. — Дес подошел с другой стороны от Ромиара.
Я сжал кулаки, но именно сейчас, глядя на неподвижное, обмякшее тело девочки, не хотел ничего выяснять. Хоть бы обошлось…
— Заодно глянем, как скоро рассвет.
— Пойдем, — согласился я.
Рассвет вернет мне Аню. Рассвет — кажется, время наших встреч.
