Десиен посмотрел на меня так резко, словно дернулся от пощечины.
— И что ты хочешь узнать у озлобленной эльфийки? Не спеши, — ухмыльнулся неприятно, — я угадаю. То, что тебе хочется услышать. А хочешь ты подтверждения гнусной теории, которая докажет, что балкоры всегда были мерзкими крысами. Все рады ткнуть нас в дерьмо прошлых столетий!
— Дес! — Кейел повысил голос.
— Простите, — балкор понурился, но при этом остался недовольным. — Я так понимаю, Асфирель еще не отошла от чужих воспоминаний. — Снова поднял голову; в желтых глазах застыла неподдельная тревога. — Будь осторожнее с ними, человечка.
Наверное, он сам с головой не дружит. Или все балкоры. Нет, не поверю. Когда мы оставались с ним наедине он был вполне себе вменяем, хоть и нестабилен в настроении, а сейчас скачки слишком серьезные. Не может же его так цеплять отношение к войне балкоров и эльфов. Может, Аня, может… Вспомни Ив с ее ненормальной ненавистью, они будто оголены для этой темы.
Я сглотнула и собиралась сдержанно настоять на походе к Ив, но Десиен заговорил раньше:
— Я слышал все то, что выдумали о нас мудрецы. Ну, — взмахнул рукой, растерянно заморгав, — ты знаешь, что они и есть Энраилл. Кейел ведь тебе обо всем рассказывает, у него-то нет секретов от тебя.
Вдохнула глубже. Духи Фадрагоса! Надеюсь, если это и была тонкая шпилька, то Кейел ее не заметил. Кейел… Неужели он настолько доверяет балкору, что совершенно ничего не скрывает от него?
Десиен тем временем продолжал:
— Они удовлетворяют фадрагосцев полуправдой, Асфирель. Как бы эльфам ни хотелось, не они были в том конфликте пострадавшими.
— То есть балкоры были жертвами? — скрывая дрожь в голосе, поинтересовалась я.
Оборачиваться к Кейелу страшно — он затих так, будто следил за нами обоими. И если это так, значит, в этой партии каждый сам за себя.
— Да. Мы не убивали эльфов.
— Мне говорили…
— Знаю, знаю, — поднял руку Десиен перебивая. — Что мы убивали, чтобы занять чье-то место в семье. Но это не так, Асфирель. Не совсем так. Эльфы убивали нас, мы — нет.
Я растерялась. Отступила на полшага и немного согнула ногу в колене — так стоять легче.
— Я сейчас все объясню. Ты изучала наших зверей?
— Немного.
— Слышала о тофрах?
Покачала головой — никаких тофров не помнила.
— Они и сейчас опаснейшие там, — указал пальцем в пол, — особенно когда голодный год. В темноте трудно без фангровского зрения, а звуки… Ты была глубоко под землей?
— Только в пещерах на уровне земли.
— Только в пещерах на…
— Мы люди, Дес, — негромко напомнил Кейел.
— Ах да, точно. — Десиен улыбнулся извиняющееся и пояснил, глядя мне в глаза: — Гул, Асфирель. Там сильный гул и треск. Его скорее не слышишь, а ощущаешь импульсами. Мы не пускаем эльфов под горы надолго — быстро с ума сходят. Раздражительные становятся, чуть что — на окружающих бросаются. А балкоры… — Покачал головой из стороны в сторону. — У чистокровных и со зрением, и со слухом беда врожденная, поэтому внутренние ощущения не нервируют. Они ими живут. Им легче, нет давления со всех сторон. И обоняние у них острое. Я порой завидую, что всего лишь полукровка. Так вот тофры… — Поморщился, поежился и отвернулся. — Лапы у них с подушками мягкими, а кожа маскируется под окружение, но это так, — фыркнул, криво усмехаясь, и рукой чуть потряс, — балкорам все равно. А вот то, что запаха у тофров нет — это очень нехорошо. Когда они близко к дичи приближаются, сигнал сородичам отправляют. — Тихо и отрывисто пропел, раскрывая ладонь в такт: — Тофр, тофр, тофр… Как мурлыканье, но тоже импульсами. — К груди кулак поднес. — Тут ощущаем.
— Вибрации, — предположила я.
Десиен улыбнулся виновато, пожал плечами.
— Похоже. Люди этого не слышат, а балкоры просто не успевают среагировать. Тофры и выгнали балкоров тогда на поверхность…
Он рассказывал неспешно, где-то повторял информацию, которую я уже получила от Волтуара и наставника. Но было существенное отличие — балкор явно страдал, погружаясь в давние воспоминания, будто сам видел все происходившее много столетий назад. Будто сам пережил кошмар и теперь делился наболевшем. Мельтешил руками: то стучал подушечками пальцев друг о друга, то гладил подлокотники, то теребил железные застежки рубашки. Часто сглатывал слюну; дыхание нередко сбивалось. А голос он старался удерживать ровным, но не всегда получалось.
