Замолчал, сжимая кулаки. Вскинув подбородок гордо, отвернулся — проникающий солнечный свет очертил тонкий профиль, казалось, пропитал собой бескровную кожу. Сердце споткнулось не впервой за время беседы. Были ли вообще виновные в масштабной трагедии? Тепло тронуло руку. Я встрепенулась, наткнулась взглядом на полные поддержки глаза Кейела. Смелее ухватилась за его руку, погладила большим пальцем тыльную сторону ладони. Одними губами сказала:
— Спасибо.
Он улыбнулся. Кроткий голос Десиена снова разлился в тишине:
— Балкоры были вынуждены поклясться соггорам в вечном служении, в неукоснительном следовании за ними. Эльфийское прощение… Бытует легенда, что это один из ингредиентов, чтобы разорвать клятву. А правда ли — неизвестно. Да и как заслужить его, никто не понимает. Мы каждый день живем этой сказкой, Асфирель. Окружаем себя эльфами, помогаем им, хотим влюбить в себя. А вдруг… — Едва слышно засмеялся, скорее всего, над собой. Над этой верой в сказку. Сцепил руки в замок и внезапно заговорил строже, будто отчитывался: — На сегодняшний день балкоров двадцать три особи. Из них: семнадцать чистокровных; пять детей, еще не окрепших; три старика; всего четыре женщины, способных зачать. Инцест для нас — спасение. Чистокровные балкоры хоть и слабее, но рождаются чаще. Балкорше трудно выносить полукровку от соггоров, ей не хватает здоровья. За всю историю северного региона лишь одна соггорша зачала от балкора. — Выдохнул, стискивая руки крепче. Желваки ходили под кожей, взгляд наполнился решительностью. — Других полукровок не получалось. Эльфы… Никто не пробовал. Без их согласия балкоры никогда не прикоснутся к ним, а они не могут отбросить ненависть, вбиваемую в их голову мудрецами с рождения. Даже тут, на севере, их влияние достаточно сильное. Мы умираем из-за климата, из-за однообразия еды, нас убивает даже меланхолия. Простуда, падение на льду, одиночество… Мы в обществе, но мы всегда изолированы. Балкоров мало, Асфирель. Я могу познакомить тебя с каждым, и тогда скажи, глядя им в глаза, что они виноваты перед эльфами.
— И вы решили прийти ко мне, — лениво протянул Роми.
Поерзал, сидя на столе. Крутанул в пальцах дротик; сталь ловила цвет светлой рубашки, блестела при каждом обороте. Кончик хвоста, свисавший на уровне щиколотки, ритмично подрагивал, выдавая раздражение. Подумаешь, оторвали от поиска ведьмы и потащили домой… Не такое уж и увлекательное занятие — изучать отколотые глыбы камня с кровавым знаком.
Я отвернулась и направилась к кровати, окидывая беглым взглядом их с Елрех комнату — просторную, уютную, несмотря на грубо сколоченную мебель. Такой вредный рогатый изгой не заслуживает такой роскоши. Ни комнаты, ни жены… Кейел тяжело вздохнул, привлекая внимание. Присев на подоконник, беззвучно похлопал по нему и дунул на легкую косую занавеску, рюши которой повисли напротив его носа.
— Ты не удивился, — произнес, продолжая разглядывать полупрозрачную ткань.
— Удивился, — сквозь зубы выдавил Роми, уставившись в пол, — но прыгать от радости не тянет. Энраилл жив! — приглушенно процедил. И с досадой исправился: — Живы.
Его мрачное настроение скоро испортит уют комнаты, надо бы не допустить уныния. Еще немного — и снова буду вспоминать погибших родителей Бавиля, а еще Ил и Аклена. Хорошо, что пламенной любовью к Аклену не воспылала. Я опустилась на кровать — она тихо скрипнула, проглотив мой судорожный выдох.
— Сегодня посмотрю воспоминания Аклена и скажу наверняка, кем он был, — негромко озвучила ближайшие планы, расправляя складки покрывала вокруг себя равномерными поглаживаниями. — Если он тоже окажется балкором, значит, тайна Аклен’Ил может нести прямой смысл.
— Какой смысл, Аня? Все равно бред. — Кейел нахмурился, запрокидывая голову назад, затылком касаясь стекла, и процитировал: — «И только зрячий дракон увидит тернистый путь, проложенный собственной смертью»… Ил могла перенять облик дракона, узнать какую-то тайну, а потом рассказать о ней… или даже не рассказывать. Ведь какую-то тайну от Аклена она скрывала.
— Говорила, что тайна не для него, — припомнила я, почесывая нос. — Да и какая тайна может быть у огромных ящеров?
Роми усмехнулся, а затем произнес:
— Вот же весело, если он думал, что Ил — это его возлюбленная эльфиорка, а на деле парень просто был обманут балкоршей. Потратил столько времени впустую…
— Время Вольного бесценно, — с грустью согласился Кейел.
Сердце екнуло, ладони вспотели. Еще один обманутый вестницей Вольный?
— Парни, — с хлопком сцепила руки в замок и нагло соврала: — не могу разделить ваши страдания. Может, вернемся к главной проблеме?
Они устало переглянулись — выражения лиц у обоих были одинаково кислыми. Кейел убрал волосы за уши и спросил у Роми:
— Справишься?
— Впервые я хочу признать поражение, еще даже не попробовав. Позволишь?
— Нет. Вольный, тебе придется ее подготовить. С Елрех мы справимся.
Роми рассмеялся. Покашляв в кулак, фыркнул и, окинув нас надменным взором, произнес:
