Путь наш закончился у высокого зубчатого парапета. Каждые несколько метров на него облокачивались фигуры соггоров; неизвестный минерал, из которого они были созданы, сиял нежным голубым цветом. Ласково улыбаясь, соггоры смотрели в пропасть. Туда же с шумом устремлялись огромные потоки воды. Она с пеной срывалась с утесов нависших с другой стороны, в метрах пятнадцати от нас. За ней, под утесом, проглядывались строения: коридоры, каменные лестницы, широкие карнизы, опоры и крепления.
При первом взгляде я растерялась, не зная, что хочу рассмотреть первым: конструкцию из раутхутов, так напоминающую колесо мельницы, а может, колесо обозрения, или завораживающий водопад. Он светился мягкой голубизной. Раутхуты на той стороне ловили сияние соггоров, множили эффект за водопадом и подсвечивали, превращая его в волшебное явление. Он взметал голубые брызги, источал голубой пар и, казалось, даже пена приобрела такой же оттенок.
Колесо — источник оглушающего звука, — удерживало ковши. Они шатались и чуть клонились вправо, намеренно нарушая устойчивость. Когда верхний ковш заполнялся водой, колесо делало четверть оборота, опрокидывая воду и подставляя следующий ковш. Вода должна была выливаться в какой-то углубленный выступ, желоб, но, видимо, со временем он разрушился. Вероятнее всего, желоб был съемным и специально делался не на века, чтобы оставалась возможность регулировать объем воды, поступающего в город и за его пределы. По желобу она попадала в канавы, растекалась, обеспечивала питьем население и питала влагой почву в ближайшей округе. Наверняка много столетий назад тут буйствовала зелень, а город полнился жителями, заезжими купцами, путниками и, быть может, даже
Облокотившись на парапет рядом с соггором, я вдруг поняла, почему именно они стоят тут, такие безмятежные, ласковые. Темноволосые шан’ниэрды возвели статуи своей расы у входа, обозначая свою территорию и главенство на ней. Однако соггоров, скромно задвинутых вглубь города, они вознесли чуть ли не до богов. Именно их холодный, но нежный свет озарял источник жизни на земле шан’ниэрдов. Их изобразили заботливыми отцами. Знают ли нынешние правители теплых регионов, как их предки чтили соггоров, с какой любовью относились к ним?
Наблюдая за верхним ковшом, который стал медленно крениться, я крепко зажала уши. Глянула на Кейела — он тоже закрыл уши и, навалившись животом на парапет, чуть перевесился. Его глаза сияли любопытством и восторгом. Затаив дыхание, Вольный ждал, когда несколько колес почти синхронно рухнут и опрокинут десятки литров воды на широкий карниз, выступающий далеко внизу над пропастью.
Должно быть, этих колес тут спрятано гораздо больше. И скорее всего, раньше фадрагосцы использовали магию, чтобы заглушать звук, преумноженный и искаженный бесчисленным количеством подземных углублений и коридоров. Теперь же его воспринимали за того самого монстра, отражающего скверну…
Поплутав по безлюдному городу еще немного, мы отыскали место, где можно было с трудом дотянуться до воды и наполнить бурдюки, что и сделали. Затем вернулись к ребятам и отправились за новой порцией. Феррари все это время следовала за нами, но при возможности не упускала случая сунуть нос в очередной дом.
Кейел.
На месте Энраилл я поступил бы так же: создал легенду о проклятии, выдумал монстра и поддержал идею о его рокоте.
Этот город нужно прятать и от разбойников, и от правителей…
Два дня назад мы оставили его, но мысли все еще возвращались к нему. Сколько статуй соггоров было напитано силой Олруона? Всего на двух площадях мы видели десятки, и они буквально сияли. Если сейчас камни, напитанные таким количеством силы духов-защитников, попадут в руки правителей, они уничтожат драконов. Им хватит для этого и тех статуй, что находились на первой площади.
И любовь шан’ниэрдов к величию впечатляет. Создать такую красоту в безжизненных скалах…
Локтя коснулись — мысли рассеялись. Я повернул голову к Ане. Девочка хмурилась, глядя в сторону и немного наверх. Что там? Каменная осыпь вела к уступу, поросшему кустарниками и туями. Еще вчера на закате медленно менялось окружение: отступала засуха, шум за поворотом ущелья затихал, и теперь мы поднимались по крутым склонам, покрытым камнями и островками зелени, слушая только периодический грохот — шипение едва ли доносилось сюда.
Я присмотрелся внимательнее к тому, что насторожило Аню, и заметил блеск.
И Солнце шаг не сделало, как мы тварь убили. Часто попадаются. Везет, что мелкие, пусть и изворотливые.
Я окинул другие склоны взглядом, считая те необычайно высокие раутхуты, которые были на открытом пространстве. Сбился со счету… Вдали, на неровном горизонте, и вовсе друг на друга накладываются. Не удивительно, что мы наткнулись на очередное чудовище так быстро.
Ромиар отстал с Елрех и Ивеллин, поэтому засунув пальцы в рот, я громко свистнул. Дождался, когда Вольный поднимет голову и махнул на уступ. Он без промедления сбросил с плеча сумку и полез вверх.
