— Пока одна, — вкрадчиво подтолкнула я ее к мысли. — А если бы с ней была ее гильдия? Если бы не я, она не стала бы изгоем! Возможно, судьба Ив сложилась бы иначе. Она могла бы с Роми попасть на север, заинтересовавшись мировой угрозой, или дождаться северян в регионе Цветущего плато. И кто знает, не приехал бы с соггорами ненавистный ею балкор. У нас бытует мнение, что от ненависти до любви один шаг.
— Она подарила бы Десиену эльфийское прощение, — согласилась с моими предположениями Елрех, — но кто бы стал добровольной жертвой?
— Сколько беловолосых фангр живет в Фадрагосе прямо сейчас? Елрех, Роми привлек тебя в этой жизни, он бы привлек тебя и в другой.
— Ты сама говорила: без тебя мы бы не встретились.
— Ты не бывала лишь за Краем, — настаивала я. — Вы могли пересечься, тем более вы оба жили в Обители гильдий. Мне кажется, я, оказавшись в Фадрагосе, просто чуть поторопила события и попутно смешала их в безобразную кучу. И добровольная жертва… Вдруг я неправильно истолковала. Эльфы, прощая балкоров, превращаются в добровольную жертву. В Фадрагосе душа ценится выше жизни.
— Ив простила бы Десиена, а меня убили бы. Или… — Она сглотнула гулко, сжала кулаки и сказала: — Беловолосых шан’ниэрдов среди Вольных никогда не встречалось. Роми первый. И миссия его заключается в том, чтобы спасти Ив. Он готов отдать за нее жизнь.
— Бывших Вольных не бывает.
— Но, Асфи, будь это правдой, — то, что ты говоришь, — он бы уже умер. Ведь его миссия затянулась, а Ив не сошлась с Десиеном.
— Потому что я повлияла на ваши судьбы и восприятие, чем поломала планы Фадрагоса. Планы тех, кто стоит выше и иногда подкидывает подсказки духам, будто кости бросают.
Елрех скривилась, и я поспешила заверить:
— Об этом тоже когда-то говорил Кейел! Елрех, сам Вольный признавался мне в этом! Есть кто-то выше духов, и я влезла в их планы. Поломала их. Давно поломала! Ив это особенно коснулось в тот момент, когда она стала изгоем и попала в руки Вяза. Тот мужик пытался изнасиловать ее и, мне кажется, что она в принципе теперь в их сторону не готова смотреть, будь они даже обходительными, как Волтуар. Тем более Десиен с ней таким не был. — Я потянула Елрех за рукав сильнее, чтобы она не смела отвлекаться и выслушала внимательно каждое мое слово. — Елрех, Повелители сделали меня Вестницей, чтобы запугать, сказать, что я умру, как Ил, или стану бледной тенью, как первая Вестница, а заодно ускорить и облегчить мой уход из вашего мира с помощью Сердца времени. Если судьбой Фадрагоса управляют Повелители, и они до сих пор, как и много столетий назад, общаются с Энраилл, то именно они подсказали им, куда направить меня, когда и как! На севере Волтуар отдал мне письмо, в котором мудрецы
Я порывисто выдохнула, избавляясь от остатков воздуха в легких, и вновь вдохнула полной грудью. Елрех в это время обернулась к Роми и Ив. Смотрела, словно оценивала их, а затем снова повернулась и уставилась в спину Кейела.
— Если все так, как ты рассуждаешь, то кто из них зло? — спросила она, с опасением продолжая смотреть вперед. — Кто сражается за благополучие мира, а кто за его разрушение?
Я тоже посмотрела на Кейела и всецело разделила ее страх. Лучше бы злодеями в этой истории оказались несколько гильдий, балкор, эльфийка и беловолосый Вольный. Вспоминая деспотичную силу духа, который недавно помог мне, и его могущество, я понимала: хоть мудрецы никогда открыто не вмешивались в судьбу жестокого Вольного, но не мешали гильдии Справедливости подбираться к нему. Они будто бы боялись выступить против него открыто, поэтому действовали неспешно, исподтишка. Если даже могущественные Энраилл опасались Вольного, который с самого начала в одиночку искал сокровищницу, то существует ли в Фадрагосе тот, кто никогда не боялся его? Какой же дух ведет того, кого я всем сердцем полюбила? И что ждет его в будущем, в котором меня уже не будет?
Знакомая пещера раззявила перед нами узкую черную пасть.
Я оглянулась на солнце; оно едва ли перевалилось за зенит. Если ближе к закату, мы ничего не отыщем, то придется упрашивать Кейела не рисковать и отступить обратно к пустыне. Эту ночь можно провести на невидимой границе двух регионов, куда, как сказала Елрех, не добирались ночные охотники и где не бушевала буря.
