Сосредоточенные ребята прошли мимо меня к выходу, продолжая обсуждать планы. Я уже шагнула следом за Кейелом, но замерла. Сердце застыло, а я затаила дыхание. Вновь меня привлекло еле заметное движение в углу, в неосвещенной солнцем половине. Голоса ребят успели отдалиться, и я нахмурилась. Шагнула дальше и споткнулась на пустом месте.
Темный, дымчатый силуэт стремительно пересек пространство и остановился в полуметре от меня, нависая надо мной и упираясь в границу света и тьмы. У него не было глаз и рта, но я ощущала проницательный взгляд всем телом, а холодное дыхание, напитанное смертью, тронуло лицо, пошевелило волоски. Вздох монстра из тьмы — шорох песка, слабое движение — тихий треск.
Я медленно отступила, вытирая вспотевшие ладони о штаны. Не смогу двигаться быстро. Точно упаду.
Казалось, земля уходит из-под ног. Сердце забилось быстро, заколотилось в груди с силой, но я его не слышала. Лишь шорох и треск… Холод окутывал тело, отнимал способность бороться. Монстр согнул неестественно длинную руку в локте и, осторожно вытянув ее перед собой, подставил тонкие пальцы под свет. Над ними взмыла черная дымка, и они стали медленно исчезать. Слишком медленно…
Я нахмурилась. Духи Фадрагоса, он может умереть в любую секунду, но продолжает жить столетиями. Зачем цепляется за мучительное существование?
Ответ пришел внезапно — сдавил горло, облил сердце жалостью, и я на грани хрипа протянула:
— Ты давно ни жив, ни мертв. Жива лишь душа. — Подняла голову, разглядывая монстра, лишенного лица. — Все еще черная душа. Ее не примет древо Жизни, а значит, она просто исчезнет. Ты не переродишься. Поэтому ты продолжаешь…
Протянутая рука мгновенно сжалась в кулак — треск заткнул меня, черный дым разлетелся от руки, взметнулся в разные стороны. Я молчала, опасаясь разозлить чудовище сильнее. На глаза навернулись слезы, и сразу же согрели щеки тонкими теплыми дорожками.
Моя душа не может быть такой же черной. Не может.
Многозвучный треск раздался громче, и я опустила взгляд. Монстр тоже следил за своей ногой. Он готов был рискнуть жизнью, чтобы забрать меня к себе. Чтобы уберечь древо Жизни от черноты моей души.
— Так ты не искупишь вину, — прошептала я отступая. — Так не…
Силуэт ринулся на меня — я отпрянула. Ударилась спиной о стену. Упав на колени, уклонилась от руки монстра. Не глядя на него, оттолкнулась и бросилась к выходу. Лишь опрометью выскочив из узкого прохода, обернулась и сжала рукоять кинжала. Сердце билось в горле, а от частого дыхания кружилась голова. Высокий, худой монстр, сотканный из тьмы, все еще стоял под солнечным светом, и я знала, что он смотрит на меня. Неотрывно, с ненавистью. Я чувствовала его взгляд. Во мне он видел свое давнее отражение. Того ублюдка, готового ради себя рискнуть всем миром.
— Что случилось? — спросил Кейел, быстро приближаясь ко мне.
Я отвлеклась лишь на мгновение, а когда повернула голову к проходу снова, там никого уже не было.
— Аня, что случилось? — Кейел вцепился в мое плечо, переводя взгляд от меня на пещеру.
— Я видела его. — Сбивчиво проговорила. — Брата Гар'хорта. Он хотел забрать меня…
Кейел без промедления направился в пещеру, на ходу потянувшись за мечом.
— Стой! — Я удержала его за предплечье. Суматошно, заглядывая ему в глаза, нащупала ладонь и крепко сжала. — Не ходи туда!
Он растерянно взглянул на меня.
— Аня…
— Нет! Прошу тебя, Кейел. — Пользуясь его замешательством, обхватила испачканное лицо ладонями и повторила: — Прошу тебя, Кейел, не ходи. Пусть духи будут ему судьями, но ты не рискуй! Не смей.
Мимолетно облизав губы, сглотнула; солено-горький вкус пропитал рот. Быстро вытерла щеки рукавами, не позволяя себе обращать внимания на слезы и всхлипывать. Пусть текут сами по себе, но я не буду плакать, жалея себя.
Кейел снял перчатку, встал ближе и провел большим пальцем под моим глазом, а затем тихо сказал, будто пробовал успокоить:
— Пойдем отсюда. Ты права: духи осудят его, когда посчитают нужным.
— Спасибо! — выдохнула я и порывисто обняла его.
Тодж и Феррари играли, рыча и покусывая друг друга. Елрех, Ив и Роми непривычно шли впереди, а мы с Кейелом, нагрузив сумками зверей, плелись позади. Его рука крепко сжимала мою, но мне было мало. Прильнув к сильному плечу, я держалась за него, чуть выше локтя. Кейел ни о чем не спрашивал, лишь поглядывал на меня с беспокойством. Казалось, в любой момент, как только я покажу слабость, малейшее желание побыть защищенной, он готов был проявить всю ту заботу, на какую только способен.
Приближаясь к священному кольцу, Вольный стал хмуриться и тяжелее вздыхать. Когда ребята уже исчезали, он вдруг остановился и произнес:
— Если бы я только мог что-то изменить…
