Слушая беседы ребят, пока мы пересекали Ледяную долину, я уже многое успела узнать о соггорах, а конкретнее — о правителях. Их управление чем-то напоминало наше. Есть верховный правитель, за которым всегда остается последнее слово, как и вся ответственность ложится на его плечи и совесть. Остальные восемь правителей ищут проблемы, недостатки, обсуждают их и предлагают пути решения. За каждым из них закреплены определенные сферы деятельности, но еженедельно они собираются, чтобы проверять точки их пересечения. Наверное, на этом яркие схожести и заканчивались, а вот отличия напоминали безумие — истинное самопожертвование.
У правителей не было имен.
Они от них отрекались, когда перенимали власть. Верховный правитель, верховный целитель, верховный наставник, верховный воин… Никаких имен.
У правителей не было собственного «я».
Они до конца жизни забывали про обычное местоимение, искренне полагая, что это позволяет меньше думать о себе, а еще рассуждать о своих поступках правильней. Без «я» судишь себя так же, как других, — они в это верили.
У правителей были жены, но им приходилось так же жертвовать именем и заниматься воспитанием всех детей, не только собственных. Лишь чистокровные соггоры могли стать правителями, только самые способные и увлеченные идеей о прекрасном будущем. Именно их отыскивали жены правителей и помогали им раскрыть потенциал. Остальные соггоры получали должность попроще, но чуть больше свободы в отношении себя. Впервые услышав эти подробности от Кейела, я задумалась: готова ли я пожертвовать всем ради других? Становилось понятно, почему Кейел всегда с пренебрежением относился к шан’ниэрдам, называющих себя правителями. Можно ли гореть желанием что-то развивать, если твои дети могут занять место обычного казначея, или жить в городе обычной жизнью? Как можно вкладывать все силы, если никто не вспомнит твоего имени, потому что его нет и никогда не будет? Это походило на сумасшествие.
Кейел остановился в паре метров от кресел и опустился на колено. Мы, как оговаривалось чуть ранее, неподвижно стояли у порога и ждали приглашения. Соггор, с выразительной горбинкой на носу, заговорил первым. Его голос звучал громко, но при этом совсем не звонко. Речь напоминала смесь танцев: быстрый ритм коротких слов резко сменялся плавностью и певучестью. Сложно было угадать, как прозвучит интонация в следующую секунду. К правителю подключился второй, потом третий… а Кейел продолжал стоять на коленях и молча смотрел в пол. Вскоре разговоры стихли, а Кейел оглянулся на меня. Колкие взоры правителей сошлись на мне. Верховный улыбнулся тонкими губами, оторвал руку от подлокотника и изящно поманил к себе. Широкий рукав светлого одеяния немного съехал, оголяя множество татуировок. Я помедлила, сомневаясь, что верно разобралась в жесте — слабом взмахе руки.
— Человечка, тебя приглашают подойти, — шепнул в затылок Десиен. И когда только успел подкрасться?
Я медленно подошла к Кейелу и опустилась рядом с ним на одно колено. На сапоге растаял снег, оставив мокрые пятна. На них я и смотрела, не смея заглянуть в лица соггоров. Сейчас их глаза пугали, будто они и вправду видят гораздо больше. Видят как-то иначе.
— Девушка из другого мира, ты знаешь только общий язык? — спросил верховный правитель.
— Общий и родной, — ответила я, по-прежнему не поднимая головы.
— Верховный правитель многое знает о тебе, — сказал он же. И может, в другой обстановке это звучало бы смешно, но не сейчас.
Соггоры возвышались над нами. За спиной я заметила стражу, да и опять оказалась в окружении, где единственным человеком, кроме меня, был только Кейел.
После затяжного, какого-то напряженного молчания, я решила ответить. Долго думала над тем, что стоит говорить, а о чем лучше умолчать, затем произнесла:
— Наверное, вы знаете много плохого и мало хорошего. В этом исключительно моя вина. Мне жаль.
Правители нагнетали, продлевая безмолвие. За спиной раздавались шорохи, напоминая о том, что мы с Кейелом не одни, но успокаивало это слабо.
— Ты недостойна Единства, — произнес верховный. Сердце замерло, а воздух вдруг показался пропитанным неприятной сладостью. Душно. Правитель ведь не озвучил мне приговор? Он тем временем продолжил: — Только люди, рожденные с ним, могут носить его в себе. Ты не можешь.
Вдоль позвоночника пронесся холодок, дрожь тронула пальцы рук, а на лбу выступил пот.
— Вольный ошибся, подарив тебе его. Но мы не вправе наказывать кого-либо за чужую ошибку. Тебе придется контролировать не только свои силы, но и желания. Единство — это могущество, а могущество — ответственность. Люди же часто безответственны. — Он замолчал ненадолго, будто позволял переварить услышанное. Легкий скрип нарушил тишину, а после снова раздался тягучий голос верховного: — Мы расскажем тебе о Единстве все, что знаем, научим обращаться к духам с помощью него без ущерба здоровью. И только потом проведем ритуал. Твоя помощь Вольному важна для нашего мира, но потом ты проживешь до первой ошибки. Собственной ошибки, — судя по интонации, завершил он.
