Если мы испытываем боль и при этом просим еще больше боли, то боль
покинет нас. Это парадокс, опровергающий логику. Если человек испытывает
боль, то естественно для него искать немедленного облегчения, а не усиления
этого состояния дискомфорта.
Создавая мир, Б-г делал то, что делаем мы, когда говорим — Он общался. Он
проецировал себя на «аудиторию», на реальность, существовавшую (в Его
восприятии) вне Его. Б-г, как и мы в процессе говорения, желал, чтобы Его
собственные «мысли» и «чувства» обрели форму в чьем-то другом сознании и
восприятии помимо Его собственного. Говоря, мы подражаем Б-гу, когда Он
высказывал мир в бытие. Мы тоже творим. Мы тоже простираемся за пределы
реальности нашего собственного существования, чтобы воссоздать себя и
наше видение реальности в душах, сердцах и делах других людей.
Б-г хочет продвижения, а не падения человека; но для того чтобы это
продвижение имело ценность, человек должен ощущать ответственность за
свои поступки, а для этого падение должно быть одной из жизненных
возможностей. И порой действия человека приводят к тому, что
осуществляется именно эта возможность…
Все человеческие приобретения, даже включая самые высокие из них —
знания, умирают вместе с телом и помогают человеку только в той мере, в
которой дают ему возможность осознать их временность и никчемность.
Б-г создает мир таким, чтобы в нем были и добро, и зло; причем зло должно
иметь силу, логику, оно должно быть притягательным — и только тогда выбор
человеком добра будет действительно заслуживать награды.
Посмотрим на радугу — солнечный луч, разделенный на семь цветов. Цвета
варьируются от красного, родственного свету солнца, до фиолетового, наиболее удаленного от него, близкого к тьме. И все они порождены
преломлением единого солнечного луча. Взглянем на бесконечное
разнообразие живых существ, начиная от Адама, «красного», ближайшего к Б-
гу, до самой незаметной формы жизни, червя, «всякой плоти, в которой есть
дух жизни». Вглядимся в разнообразие нюансов человеческих характеров —
от самых возвышенных, духовных, до низменных, в которых, казалось бы, уже
не осталось ничего человеческого. Всех объединяет Б-г, все они суть
различные преломления Б-жественного духа, отражающие великое
разнообразие жизни. Разве не очевидно, что даже самый незаметный, удаленный от Б-га человек все-таки «сын света».
«Всякая радость нашего мира обязательно кончится и обернется печалью, но
духовная радость останется вечно и продолжится после жизни, поэтому:
«вечное блаженство в деснице твоей» (Тефилат Давид).
И получил Адам… вовсе не знание типа «способности различать между
добром и злом», а наоборот, представление о неразделимости добра и зла.
Ведь дерево это не было деревом отдельно добра или отдельно зла. Добро и
зло растут на одном дереве и имеют общий корень и плод… Таким образом, Адам приобрел понимание невозможности полностью разложить мир на белое
и черное, однозначно разделить его на чистое добро и абсолютное зло.
Если подвесить к потолку кусок специальной липкой бумаги, то, привлеченные ее запахом, к нему полетят мухи. Первая муха приклеится к
нему и погибнет, вторая муха приклеится к нему и погибнет, третья муха
приклеится к нему и тоже погибнет. Ни вторая муха ничему не научится от
первой, ни третья — от второй. Таковы и злодеи. Первый, достигнув величия, падает, но его конец никогда не служит уроком второму, а за счет второго
никогда не становится мудрее третий.
«Дурное побуждение человека пропорционально его величию» (Трактат Сота, 52).
