Подделка, о которой пойдет речь в этой главе, необычна. Прежде всего, она, видимо, не существовала, если так можно выразиться, физически не только как подлинный документ, но и как фальсификация. Это – всего-навсего неясное по смыслу словосочетание «Отдайте все…». Тем не менее читатель, знающий хотя бы в самых общих чертах русскую историю XVIII столетия и, в частности, во многом определявший ее политические события запутанный порядок престолонаследия, конечно, сможет оценить значение этих двух слов – единственное, что смог якобы написать Петр I перед смертью в незаконченном завещании.
На первый взгляд в этих словах нет ничего конкретного относительно судьбы императорского трона. Однако два обстоятельства заставили ученых отнестись к ним с пристальным вниманием. Во-первых, они свидетельствовали о намерении умирающего императора в соответствии с уставом о наследии престола 1722 г. составить письменное завещание о своем преемнике. Во-вторых, незаконченная фраза завещания придавала трагический оттенок последним распоряжениям великого преобразователя страны. Кого видел Петр I накануне смерти своим преемником: коронованную в мае 1724 г. императрицей Екатерину, чье положение затем сильно пошатнулось в связи с нашумевшим делом ее любимца и правителя вотчинной канцелярии И. Монса; сына царевича Алексея – Петра Алексеевича; одну из своих дочерей или же еще какое-то лицо согласно уставу о престолонаследии: «кому оный (император. – В. К.) хочет, тому и определит наследство…»? Незаконченность фразы петровского завещания, естественно, накладывала особый отпечаток на представления о всей последующей эпохе дворцовых переворотов в России, невольно порождала мысль о том, что одной из их причин было неисполнение намерения Петра I в отношении своего преемника на троне.
Ставшая знаменитой, эта фраза Петра I впервые была приведена в книге Вольтера о русском императоре, написанной по заказу русского правительства и не раз, начиная с 1759 – 1763 гг., публиковавшейся в Западной Европе. Кончина Петра I описана Вольтером следующим образом. «Но того же числа (28 января 1725 г. – В. К.) в исходе второго часа по полудни государь, почувствовав приближающуюся уже кончину, потребовал бумаги и, взяв перо, стал быстро писать, но рука его начертала только несколько неявственных строк, в конце могли разобрать одни только сии слова: "Отдайте все…" И когда перо выпало из рук его, то повелел призвать к себе старшую дщерь цесаревну Анну Петровну и хотел сказать ей, что писать, но как сия к нему подошла, он не мог уже ничего говорить»1. Продолжая свой рассказ, Вольтер отметил: «Многие думали, да и напечатали, будто бы император в духовной своей назначил супругу свою Екатерину наследницею престола, но то истинно, что он духовной не сделал, или, по крайней мере, никто оной не видел. Удивительная беспечность в законодательстве, и которая явно показывает, что он не считал болезнь смертельной»2.
Освященное авторитетом Вольтера описание последних дней жизни Петра I в России было использовано трудолюбивым и старательным биографом императора И. И. Голиковым в его знаменитых многотомных «Деяниях Петра Великого». «Господин Вольтер, – писал здесь Голиков, – основательно надежде сей приписывает, что сей толико мудрый законодатель и толико попечи-тельнейший отец народа своего не сделал никакого завещания, кому наследовать престол»3. Сообщение Вольтера в целом не вызывало серьезных сомнений у последующих исследователей. С. М. Соловьев, например, писал, что незадолго до смерти «Петр потребовал бумаги, начал было писать, но перо выпало из рук его, из написанного могли разобрать только слова: "Отдайте все…", потом велел позвать дочь Анну Петровну, чтоб она написала под его диктовку, но когда она подошла к нему, то не мог сказать ни слова»4. И сегодня писатели и историки нередко используют эту фразу для эффектной художественной концовки рассказа о Петре I. «Перед кончиной, – пишет, например, В. И. Буганов, автор одной из последних книг о Петре I, – он слабеющей рукой успел написать на бумаге: "Отдайте все…" Кому? Кто знает…»5
Но существует и иная, противоположная точка зрения. Решительно отрицал достоверность незаконченной фразы завещания, например, Е. Ф. Шмурло. Проанализировав донесения иностранных дипломатов о событиях 1725 г., он писал, что они «согласно пишут, что при жизни Петр не сделал никакого завещания – устного или письменного, – в течение же своей болезни он был слишком слаб и страдал, чтобы царица осмелилась заговорить с ним об этом»6. Наиболее убедительную аргументацию эта точка зрения получила в статье советского историка Н. И. Павленко.
Назвав фразу «Отдайте все…» мифом, рожденным политическими соображениями, Павленко в подтверждение своего мнения привел ряд серьезных доказательств7.