На примере разобранной подделки мы сталкиваемся со случаем, когда не сам фальсифицированный источник, а лишь легенда о нем рождает мифический исторический факт. Доказать, достоверен или недостоверен такой факт, как правило, необычайно трудно, порой вообще невозможно. Он нередко концептуально необычайно привлекателен, в данном случае – благодаря недоговоренности, художественно выразителен и потому легко внедряется в историческое сознание. Со временем «отрываясь» от породивших его реальных исторических обстоятельств, такой «факт» становится едва ли не хрестоматийным. Апокриф «Отдайте все…» пережил столетия. Если в первые десятилетия своего бытования он имел немалый политический смысл, ради которого и был создан, то в более позднее время приобрел и художественно-трагедийное звучание. Знаменательно, что даже в XIX в. этот апокриф оставался принадлежностью официальной историографии, оказавшись выгодным и Александру I, и Николаю I, и их преемникам, поскольку все они так или иначе связывали себя с голштинской династией, тем самым освящая свое правление фальсифицированной интерпретацией несуществовавшего завета Петра I.
Рассказанный в этой главе эпизод говорит о том, что вымысел может быть красив и одновременно политически значим, что обеспечивает ему долгую жизнь. Но и это не спасает его от разоблачения.
Хорошо известно, что личность и преобразовательская деятельность Петра I, его внешняя политика, военные кампании стали предметом пристального изучения уже при жизни императора. На протяжении всего XVIII в. интерес к фигуре Петра I, к истории России в период его правления не ослабевал, а во второй половине столетия даже усилился. Именно в это время появляются фундаментальные публикации переписки Петра I, исследования о нем И. И. Голикова, П. Н. Крекшина, многих других отечественных и зарубежных ученых. В ряду этих публикаций и исследований книга современника Петра I, немецкого ученого, ставшего членом Санкт-Петербургской академии наук, Я. Я. Штелина заняла далеко не последнее место. В течение многих лет Штелин старательно записывал устные свидетельства современников и сподвижников Петра I, собирал письменные документы по истории его царствования. Все это составило солидный том, который в 1775 г. был издан в Лейпциге на немецком языке1, а затем в 1786 г. дважды переиздавался в России2.
Среди многочисленных (более 100) «сказаний» книги Штелина обращало на себя внимание письмо Петра I 1711 г. в Сенат из военного лагеря на реке Прут, где русские войска оказались окруженными турками и были на грани поражения. Публикуя это письмо, Штелин следующим образом изложил обстоятельства, при которых оно было написано и отправлено в Сенат: «Коль скоро сей неустрашимый ирой увидел, что уже находится в самой крайней и неизбежной опасности, и почитал себя погибшим со всем своим войском, то, сев в палатке своей с бодрым духом, написал письмо, запечатал оное, велел позвать одного из вернейших офицеров и спрашивал его, может ли он действительно сам на себя надеяться. Что пройдет сквозь турецкую армию, дабы отвезти в Петербург оное письмо? Офицер, которому все дороги и проходы в тамошней стране были известны, донес государю, что действительно может в том на него положиться, что он счастливо в Петербург доедет. Поверив такому обнадеживанию, вручил ему царь своеручное письмо с надписью: в Правительствующий Сенат в Санкт-Петербурге; поцеловал его и ничего более не сказал, кроме сих слов: ступай с богом!
Портрет академика Я. Штелина.
Офицер в девятый день по своем отъезде благополучно прибыл в Петербург и письмо подал в полное собрание Сената. Но в какое удивление приведены были собравшиеся сенаторы, когда, запершись, распечатали царское письмо и нашли оное следующего содержания»3.