Кота выпросила дочь, и Неттли не мог ей отказать. А теперь на "Летящем" обнаглели крысы. В первом же порту капитан снова отправит Редмана за котенком, но по прежнему, рыжему, он очень грустил. Утешало одно — его дочка обожала кошек, и одноглазый оторвяга с драным ухом и половиной хвоста наверняка отлично устроился.
Форман покачал головой:
— Да какие крысы, кэп! Крысы что — погрызут да нагадят. А этот вчистую спер! Да и много — крысам столько не сожрать! Ты же знаешь меня, кэп, у меня все посчитано!
— В таком случае, возможно, это приворовывают наши, кхм, пассажиры из трюма?
В трюме «Летящего» разместили рабов, которых команда в числе прочей добычи сняла с имперского судна. Кок махнул рукой:
— Да что ты, кэп, какие пассажиры?! Они нас так боятся, наружу носа не показывают. К тому же ты велел кормить их как следует, я и кормлю!
И вот тогда капитан произнес ту самую фразу, за которую теперь себя корил:
— Ну, и кто же это был, по-твоему, — енот?
Кок на мгновение остолбенел. На лице его отразилась печать озарения. А потом он яростно закивал:
— Кэп, я всегда говорил, что ты голова! Енот, как есть енот! Крыса столько не сожрет, а эти зверюги куда хитрее.
Весть о том, что на корабль пробрался енот, разлетелась среди команды мгновенно. А зверь начал хулиганить вовсю. Теперь он воровал со склада не только овощи, но не побрезговал и копченым окороком. Он забирался на камбуз и ел прямо из кастрюль. Он тащил у матросов все, что плохо лежит — кисет с табаком, трубку, огниво, полбутылки джина у боцмана, у юнги — его любимый охотничий нож. Юнга впал в отчаяние. Его шеолланская красотка млела от того, как Редман с небрежным шиком кидал этот нож. Юнга с закрытыми глазами лихо попадал точно в центр нарисованного мелом на мачте крестика. И что самое странное — этого енота никто и никогда не видел.
Капитан прекрасно понимал, почему его команда так увлеченно поддерживала эту идею. Когда вокруг себя ты месяцами видишь лишь бескрайнюю воду и одни и те же рожи, дурацкая фантазия про енота становится отличным развлечением. Но воровство — вещь недопустимая. А на корабле, где по любому поводу может вспыхнуть резня, еще и опасная. Поэтому деятельность таинственного енота надо было пересекать, кем бы он ни был, пока Неттли ещё держал ситуацию под контролем.
На какое-то время таинственный вор затаился. Но потом совершил роковую ошибку: он стащил у капитана Аделла его утренний кофе прямо в кофейнике, нагло сняв его с плиты в камбузе, как только кок и старший помощник Хоббс, который всегда варил кофе для капитана, отвернулись. Такого Бессердечный простить не мог.
— Так, все, — он стукнул кулаком по столу.
Кок, принесший Аделлу вместо кофе плохую весть, боцман и старший помощник, с которыми капитан обычно вместе завтракал, нервно подпрыгнули.
— Объявляю охоту на енота, — сказал капитан и решительно посмотрел на кока, — Но сначала — охоту на акулу. Форман, готовь свое самое вкусное жаркое, то, что из акульих плавников. Брать будем на него. У него такой аромат — мертвого поднимет. Бенсон, размести пару парней на камбузе и вооружи чем полегче, чтоб не попортили шкуру. А я с сетью буду дежурить на выходе. Будем брать злополучного енота живым.
— Ик! Кэп! А за… зачем нам ребята, я… это… ик! …сам его изловлю, — прогудел боцман.
Капитан покачал головой. Идея Бенсона ему не нравилась, но если уж тому в пьяную голову пришла вообще какая-то идея, боцман хватался за нее так, что его было не свернуть.
— Ну хорошо, — со вздохом сказал капитан, — Но возьми кого-нибудь себе на подмогу, вдруг зверь кусается.
Матросы во главе со старшим помощником капитана Хоббсом постарались на славу. Весь вечер накануне они обсуждали с коком, какая наживка больше всего может понравиться акуле. Кок кипятился и говорил о том, что все идет наперекосяк, и, по-хорошему, надо бы сначала поймать енота, и тогда вопрос наживки отпадет сам собой, а жаркое он приготовит остальным в честь славной победы. Но Бессердечного такой расклад не устроил, и решено было поймать какую-нибудь крупную рыбу, которую можно было бы использовать, как наживку.
На следующее утро «Летящий» лег в дрейф, и вся команда увлеченно занялась рыбалкой, с каждым новым уловом споря о том, стоит ли остановиться на этом, или попробовать выловить что-нибудь покрупнее. Наконец, их воодушевление передалось самой акуле, которая, увидев, что на приманку юнги Редмана клюнул приличных размеров тунец, решила воспользоваться моментом и утащить тунца, а заодно, на десерт — и самого юнгу.
Акула мертвой хваткой вцепилась в тунца, юнга мертвой хваткой вцепился в удилище, а команда такой же мертвой хваткой вцепилась в юнгу. Победила жадность, и уже через каких-нибудь полчаса уставшую акулу затащили на борт под вопли кока, что помогать ему разделывать и консервировать эту тушу будет вся команда. Кок смирился и угомонился только тогда, когда боцман Бенсон сжалился над ним и дал успокоения ради отхлебнуть из своей заветной фляги.
