После завтрака бывший гладиатор снова тревожно посмотрел на небо. На востоке тучи, закрывающие небосвод, уже начинали наливаться свинцом. Снег теперь падал гораздо чаще, а порывы ветра усилились. Воин покачал головой и углубился в карты.
— Отсюда до Фанкор-Зора всего лишь пара дневных переходов, — сказал он наконец, — Предлагаю идти налегке, так получится гораздо быстрее. Возьмем только самое необходимое. Четыре палатки нам не нужны, обойдемся одной, будем отдыхать по очереди и выставлять дозор. Не забудьте теплые вещи. Пусть каждый возьмет еду и воду на четыре дня. Будем надеяться, что у нас все-таки получится сюда вернуться. Мы с Эссой возьмем оружие, а вам, магам, даже и того не надо.
— Мне нравится идея, — кивнул Андри, — Получается, мы почти готовы, — Он поднял свой многое повидавший дорожный мешок, пахнущий травами, и поудобнее пристроил его на плечи.
Матеос проверил ножны с короткими мечами и пристегнул к поясу еще одни — с кинжалом. Затем ловко закинул за плечо лук и колчан со стрелами. Наклонившись, он нащупал за голенищем сапога кривой охотничий нож и удовлетворенно кивнул.
— Люблю путешествовать с магами, отличная экономия на огниве! — улыбнулась Эсса, — Надо прихватить еще котелок и веревку. Лагерь маскировать не будем, если нас все-таки кто-то преследует и обнаружит его, пусть думает, что мы ушли ненадолго. Это его хоть на сколько-нибудь задержит.
— Лучше даже не думать о таких вещах, сестра, — поежилась Виэри, — Накличешь.
— Надейся на лучшее, готовься к худшему, — отозвалась Эсса.
Девушка проверила висящие на поясе ножны с кинжалами, сосредоточенно похлопала себя по левому плечу, потом обеими ладонями по бедрам и, наконец, по левой стороне груди. Запихав левую руку глубоко в рукав правой, и, видимо, что-то там нащупав, Эсса удовлетворенно кивнула:
— Вот, теперь я тоже готова.
— Удачу бы еще прихватить, — робко заметила Виэри, — Места не занимает, но нам она нужнее всего.
— Идем, — решительно сказал Матеос, — Нам на северо-запад. Я впереди, за мной Виэри, потом Эсса, и Андри замыкающим. Держим темп, не отвлекаемся. Часа через три-четыре сделаем небольшой привал. Если я правильно прочитал карту, завтра утром мы должны выйти на древнюю дорогу и отправиться уже по ней.
— Насколько, ты думаешь, она сохранилась? — с сомнением спросила Эсса, — Больше тысячи лет прошло.
— Древние строили на века, — оптимистично заявил маг, — Это сейчас в Трезеньеле дороги разбиваются за год, чтобы снова можно было дать беднякам работу.
— Верно, — согласно кивнул бывший гладиатор, — Думаю, сейчас эта дорога как раз в таком состоянии, какое приобретают трезеньельские через год.
С этими словами воин уверенно зашагал вперед. Трое его спутников невольно посмотрели в том направлении, словно надеясь, что смогут уже сейчас различить темный силуэт цели, к которой они стремились. Фанкор-Зор. Город-загадка. Город загадок.
По замерзшей равнине Волчьего края, которую только начал укрывать снег, не спеша, внимательно следя за тем, куда ступают копыта их лошадей, и изредка вглядываясь в даль, ехали три всадника. Кони, на которых они ехали, были высокими, крупными и ухоженными. Наметанный взгляд знатока лошадей мог бы безошибочно определить в них чистейшую породу, они были чистокровными эвермирскими верховыми. Одежда всадников и конская сбруя выдавали во всех троих мужчинах принадлежность к высоким слоям общества..
Судя по одинаковым цветам их одежды, и покрою плотных шерстяных плащей благородного темно-синего оттенка, все трое принадлежали к одному ордену. Вышитый на широких теплых накидках герб — серебряный длинный меч, направленный вверх, над острием которого сияла золотая восьмиконечная звезда с изогнутыми лучами — подтверждал эту догадку.
Все трое ехали с непокрытыми головами, что позволяло отлично разглядеть лица всадников. Впереди, на могучем вороном коне ехал худой и высокий старик. Он был настолько большого роста, что это бросалось в глаза даже несмотря на то, что он сидел верхом. Шлем с маленькими позолоченными крылышками, притороченный к седлу, выдавал его ранг. Тот, кто знаком с иерархией воинских званий Вечного Ордена, безошибочно определил бы в нем рыцаря-капитана.
Худое лицо старика, изборожденное глубокими морщинами, обрамляли прямые седые волосы, по старой орденской моде отпущенные до плеч. Их и длинную, такую же белую бороду пожилого рыцаря нещадно трепал, развевал и путал ледяной ветер Волчьего края. Но старик не обращал на это никакого внимания: его кустистые брови сурово хмурились, а пронзительные черные глаза, несмотря на возраст не утратившие яркости и живости, пристально и внимательно всматривались в серую даль холодной равнины. Тонкие, бесцветные губы старика были плотно сжаты, что придавало его лицу суровое и недовольное выражение.
