Единственное, в чем маг мог посоперничать с наследником герцога — это манеры, умение танцевать и искусство вести светскую беседу. Граф Шарль терпеть не мог читать и был весьма неуклюжим танцором, но его грубоватость и некоторая невежественность компенсировались напористостью и положением в обществе.
Молодой граф не упускал случая унизить Андри перед публикой. Чародей в долгу не оставался.
Андри наспех проглотил бутерброд с холодной говядиной, который принесла ему Николет, и едва ли не залпом выпил предложенную чашку кофе. Надо было спешить: герцог терпеть не мог, когда кто-то опаздывал к выезду на охоту.
— Желаю сегодня поменьше пострадавших! — прощебетала на прощание горничная, — Хотя, что я говорю — вчера господа перепились так, что я очень удивлюсь, если сегодня кто-нибудь из них себе что-нибудь не сломает.
Девушка подхватила посуду и убежала, а маг привычным жестом повесил на плечо сумку с травами и настойками и проворно сбежал вниз по лестнице.
Все уже собрались. Во дворе замка было многолюдно и шумно. Охотники и охотницы гарцевали верхом на породистых скакунах, хвастаясь друг перед другом своей грацией и сноровкой. Егеря едва сдерживали рвущихся с поводков и заливающихся лаем в предвкушении погони собак. Слуги поспешно грузили в повозки посуду, провиант, свернутые шатры, словом, все для удобства утомленных охотой хозяев.
Андри попытался проскользнуть и забраться в одну из повозок незамеченным, но ему не удалось: граф Шарль в полном снаряжении гарцевал среди других охотников. Он восседал верхом на Тамбурине — вороном орфейнском жеребце, высоком, тонконогом, легком и очень подвижном. Всякий раз, когда Андри видел Шарля и Тамбурина, маг испытывал легкий укол зависти. Эти двое настолько хорошо понимали друг друга, что смотрелись как единое целое.
Граф и его конь были настоящими друзьями. Шарль, несмотря на негодование отца, то и дело подсовывал Тамбурину то яблоко, то морковку, а иногда даже кусочек сахара. А жеребец любил тихонько подойти сзади к Шарлю и боднуть его головой в спину, от чего тот отлетал на несколько шагов, или фыркнуть хозяину в затылок. Шарль на такие шутки никогда не ругался, только хохотал и трепал благородное животное по шее.
Заметив Андри, Шарль пустил Тамбурина в галоп и направил коня прямо на мага. Чародей, увидев это, застыл на месте. Молодой граф частенько так развлекался. Наследника забавлял испуг на лице мага. Доставлять Шарлю удовольствие Андри настроен не был.
Граф осадил коня почти перед самым лицом мага. Тамбурин, повинуясь поводьям, встал как вкопанный. Андри даже не вздрогнул. Он поднял глаза на Шарля и поклонился:
— Наставники не говорили тебе, мой лорд, что одна и та же шутка со временем приедается?
— К повозке крался, чароплет? — насмешливо ответил граф, — Может, все-таки хоть раз в жизни поедешь верхом, как мужчина? Я бы тебе даже показал, как надо стрелять. Это чуть-чуть сложнее, чем лопать пирожные! — довольный собственной шуткой, граф оглушительно расхохотался.
Шутка про стрельбу задевала мага так же сильно, как и издевательства по поводу верховой езды. Владеть луком марсселен учатся тогда же, когда начинают скакать верхом, и стрелком чародей был прекрасным. Андри собрался ответить, но их прервал женский голос, звонкий и мелодичный:
— Не вздумай покалечить мэтра чародея, Шарль! Если он не сможет сегодня танцевать на балу, я очень рассержусь. Не считаешь же ты всерьез, что сможешь его заменить!
Маг и не заметил, как к ним подъехала юная леди Орели̇, самая младшая из фрейлин герцогини. Девушка была очень красива. Высокий корсаж темно-синей бархатной амазонки подчеркивал точеную фигурку, платинового цвета волосы были уложены в сложную прическу, которую венчала лихо сидящая маленькая охотничья шляпка с длинным фазаньим пером. Фиалковые глаза смеялись.
Наследник герцога был весьма неравнодушен к леди Орели. Больше того, Шарль по ней страдал. А сама придворная дама этого как будто не замечала. Она очень любила танцевать и дразнила Шарля за его неуклюжесть при каждом удобном случае. Грех было не воспользоваться таким шансом. Андри низко поклонился:
— Ты спасла меня, леди Орели. В благодарность я смиренно обещаю сегодня не расписывать свои танцы на тот случай, чтобы любой из них был исключительно в твоем распоряжении.
— Ах, мэтр Андри! — девушка опустила глаза и залилась краской. Трезеньельские дамы умели краснеть в любой момент, когда они того захотят. Леди Орели с таким значением протянула это: «А̇-андри», что теперь покраснел уже и маг.
Граф сжал кулаки. Лицо его побелело от ярости, но он заставил себя сдержаться:
— Леди Орели, — произнес Шарль преувеличенно любезным тоном, — Возможно, я не так ловок в танцах, как тебе хотелось бы. Но если, не дай Единый, под нашими стенами окажется враг, защищать тебя буду я, а не этот жалкий комедиант.
