Армин ехал сзади, как и подобало оруженосцу, ведя в поводу навьюченную поклажей запасную лошадь. Точнее, плелся. Все силы юноши уходили на борьбу со стихией, попыток укротить своего верхового жеребца и справиться с вьючной лошадью и при этом не отставать от спутников. Лицо Армина раскраснелось, короткие светлые волосы слиплись, со лба бежал пот вперемешку с талым снегом, но юноша этого не замечал. Он был твердо намерен проявить себя как можно лучше.
— Ну, что там говорит карта? — небрежно бросил Бертран через плечо и снова толкнул замедлившего было шаг коня пятками, принуждая его двигаться вперед.
— В целом, мы на верном пути, командир! — пытаясь перекричать завывания ветра, ответил Конрад, — Нас задерживает только непогода.
— Надеюсь, это действительно так, — сухо заметил Бертран и прикрикнул на Армина, — Юноша, советую тебе поторапливаться, мы не в Трезеньеле! И не на прогулке в королевском саду!
— Не ругайте мальчика, сэр Бертран, — вступился Конрад, — Он очень старается. Дело в нашей вьючной лошади, видите, животное капризничает. Юноше сложно справляться с непогодой и с двумя конями одновременно.
— Если помнишь, и я, и ты начинали точно такими же оруженосцами, — сухо заметил старик, поджав губы, — И оба живы. Так что протест отклоняется.
апыхавшийся Армин не стал возражать. Он просто молча отправил коня вперед.
Они проехали, борясь со стихией, еще часа два, когда Конрад заметил небольшую рощицу серебролиста, невысокого местного кустарника, которая могла бы послужить хоть каким-то укрытием. Лошадям был необходим отдых. Рыцарь-лейтенант остановил коня.
Бертран подъехал поближе к своему товарищу, готовясь произнести ему еще одну резкую отповедь. Армин совсем отстал: среди метели были едва заметны только неверные движения вдалеке. Рыцарь-капитан уставился на более молодого спутника сверлящим взглядом, на который Конрад ответил своим, прямым, стальным и спокойным.
Бертран был уже готов разразиться желчной тирадой, на этот раз в адрес Конрада. Но, так или иначе, старику не удалось произнести ни слова: их прервали отчаянное конское ржание и топот, а потом — громкий, испуганный крик юноши. Забыв о разногласиях, оба рыцаря, выхватив оружие, пустили коней на вопль.
Армин лежал на спине, беспомощно барахтаясь. Ни его верхового жеребца, ни запасной лошади не было видно. Одной рукой оруженосец пытался дотянуться до меча, а другой отчаянно молотил по морде возвышающегося над ним монстра, передние лапы которого стояли у него на груди, прижимая к земле.
Чудовище, атаковавшее оруженосца, было похоже на огромного, ростом с высокого породистого жеребца, хамелеона, окруженного синим волшебным свечением. Шесть мощных лап полумагической рептилии, расставленных широко в стороны, позволяли твари быстро и безопасно передвигаться как по жесткой траве, так и по горам и даже по болотам. Острые кривые когти на толстых четырехпалых лапах давали этой огромной рептилии возможность при всем ее внушительном весе легко взбираться на вертикальные поверхности и удерживаться на них.
Длинный, гибкий и очень цепкий хвост твари был настолько силен, что был способен удерживать тяжелое существо в висячем положении. Утолщение на конце хвоста необычного животного, похожее на навершие булавы, было, как и булава, усеяно роговыми шипами, покрытыми смертельным ядом. Обычно эта хищная рептилия охотилась, стреляя острыми иглами с хвоста в намеченную жертву и мгновенно парализуя ее. После попадания такого шипа в цель, добыча могла лишь слабо подергиваться. Но в случае с Армином, наверное, что-то пошло не так, и тварь, скорее всего, подсекла его хвостом и сбила с ног.
Толстая серая шкура этого жуткого чудовища была покрыта грубой чешуей и щедро смазана слоем едкой бурой слизи, по которой изредка проскакивали голубые искры, не менее опасной, чем парализующий яд на шипах хвоста. Спину украшал гребень из колючих наростов, которые сейчас были яростно вздыблены. Из пасти то и дело высовывался, мгновенно прячась обратно, раздвоенный язык.
Конрад легко опознал существо. Это была георсора, Ужас Просторов, как ее звали дикари. Самый опасный хищник здешних мест, от которого почти не было возможности ни убежать, ни защититься. Спасти от этого наполовину магического монстра могло только чудо. Яд этого ящера был смертелен, варвары смачивали в нем свои стрелы. Единственной слабостью георсоры было плохое зрение — она, как и многие хищники Волчьего края, реагировала на движение. Но и оставаться неподвижным не спасало: раздвоенный язык георсоры очень тонко чувствовал тепло. Единственным уязвимым местом этой ужасной рептилии было брюхо, где чешуя была мелкой и не такой прочной.
