— Понятно, — улыбаясь, произнес герцог. — С Эдвардом мы познакомились еще в Истангийской Академии Магии. Он был на пять лет старше меня и оказывал мне некоторое, ммм, покровительство. Но, должен признать, наши связи с Сеймурами гораздо глубже, чем ты думаешь. Видишь ли, на самом деле Его Императорское Величество, Эдвард II, никогда не гневался на баронов. Сеймуры были самыми преданными его слугами, и потому традиционно именно в их семье от отца к сыну переходила должность Судьи Теней Истангии. Однако лет тридцать назад в имперской части Нордландии возникли большие проблемы. Эта северная провинция была присоединена к Империи незадолго до начала войны с Востоком. Раньше, благодаря близости к варварским землям и малого количество людей, там почти не было преступности. Однако за семь десятков лет войны в Нордландию сбежало огромное количество дезертиров. Убийство, грабежи, воровство, проституция, даже наркотики — стали в этих землях обыденным делом. А потому Его Величеством был поднят вопрос о назначении в этот регион собственного Судьи Теней. Вот только все доверенные лица к тому времени имели свои территории, за которыми требовалось следить. А если послать в столь отдаленную провинцию непроверенного человека, то нет гарантии, что он будет хорошо выполнять свои обязанности. Тогда-то барон Сеймур, отец Эдварда, и вспомнил о своих родственниках по материнской линии.
— Что? Родственниках? — неподдельно изумился Вестэль. — Первый раз слышу.
— Твоя двоюродная прабабушка была замужем за Энтони Сеймуром, дедом Эдварда. Так что можно сказать, что Судьями Теней мы стали благодаря родственным связям, черт бы их побрал.
— Но почему в Нордландию послали Сеймуров, а не нас?
— Мы были новичками. В Нордландии же преступный люд и знать не знал ни о каких Судьях Теней. Требовалось наладить инфраструктуру, создать репутацию, заставить всех подчиняться. Там нужен был кто-то опытный. В Истангии же было достаточно человека, который сумел бы удержать власть. Отец справился, он пробыл на своем посту почти двадцать лет, прежде чем его сразила непомерная страсть к острой пище.
— Он умер от язвы желудка, — вспомнило Вестэль.
— Точно.
— Кстати, а что это за странная черная коробка на столике? Тебе прислали новую шляпу? — поспешно сменил тему маркиз.
— Если бы, — с кислым видом протянул Северин.
Он подошел к столику и осторожно, будто в коробке находится как минимум бомба, начал распечатывать подарок барона Сеймура.
— Это… — шокировано произнес Вестэль, глядя на аляповатую глиняную фигурку, покрытую коричневой и черной глазурью.
— Милая семейная традиция, — слабо улыбнулся герцог. — Каждый год в канун Рождества барон Сеймур дарит главе нашего рода собственноручно сделанный подарок. Иногда это картина, иногда панно, а иногда статуэтка, как сейчас. И все они изображают добермана… По крайней мере, должны.
— Надо же, а я с детства гадал, зачем тебе та кунсткамера в Лиденбурге. Кто бы мог подумать, что у барона Сеймура такой плохой вкус!
— Нормальный у него вкус. Он просто издевается.
— В смысле?
— Я не могу выбросить эти дурацкие статуэтки, иначе Эдвард будет обижаться на меня до конца жизни, моей. Поверь, это будет катастрофа! Поэтому я отсылаю их в Геральдхоф. Так они не мозолят мне глаза и, если Эдвард спросит, я могу их предъявить.
— И ты терпишь подобное отношение?
— Могу и потерпеть. Это еще что! Отец Эдварда каждый год дарил моему отцу живых доберманов и очень сильно расстраивался, если не видел хотя бы с десяток из них в этом поместье.
Вестэль с изумлением посмотрел на дядю. Он впервые видел, как Северин идет с кем-то на уступки. Даже Его Величество не смог добиться такого эффекта без дополнительных мер. «Сеймуры — жуткие», — осознал Вельф-младший.
— Вот как. Есть какие-то особые причины, из-за которых он приехал к нам? — спросил он.
— Мы давно не виделись. А еще Его Величество обязательно захочет, чтобы он присутствовал во дворце, когда о победе над Империей Востока будет объявлено официально. И раз Артмаэль с ним, думаю, он хотел познакомить нас со своим наследником.
— Наследником? Постой, у барона Сеймура еще же есть старший сын.
— Да, Брэндон. Но наследовать владения Эдварда в Нордландии он по определенным причинам не сможет, поэтому ему достанутся лишь старое родовое поместье на юге Истангии. А ты уже думал, когда начнешь вникать в дела своего наследства? Если не сделаешь этого сейчас, потом уже может быть поздно.
— Подумаю об этом на досуге, — уклончиво ответил маркиз. — Я лучше пойду, мне еще нужно поговорить со своей невестой перед ужином.
