Так под беззаботное щебетание общительной модистки и ее не менее болтливых коллег Адель была втянута в канитель подготовки к императорскому балу. Ее раздевали, вертели в разные стороны, обмеривали, прикладывали к коже различные ткани. Если все это еще было похоже лишь на издевательство, то когда в девушку начали тыкать иголками, а затем и утягивать на талии корсет, то сходство с пытками стало идеальным. Окончательно ее добили неудобные туфли на высоких шпильках, на которых даже стоять было опасно. Непривычная обувь жала, натирала кожу и заставляла чувствовать себя абсолютно беспомощной. Ольфсгайнер с трудом сдерживала желание сесть на пол, словно маленькая девочка, и разреветься.
— Не волнуйтесь. Через пятнадцать минут наступит время завтрака, у нас появится передышка, — с вымученной улыбкой подбодрила ее Лидия.
Адель лишь вздохнула и ответила ей легким кивком. Она вынуждена была отметить, что сестры Деллоуэй переносят это испытание гораздо лучше нее. Вероятно, потому что в отличие от нее для них не впервой готовиться к балу подобным образом. Мисс Глорию эта бесконечная примерка платьев даже приводит в восторг. Мисс Марта и мисс Лидия удовольствия не получали, но выглядели покорными, словно овечки на заклании. Сама Ольфсгайнер уже побывала на десятке светских приемов вместе с молодым господином. Когда Вестэлю исполнилось шестнадцать лет, самопрезентация в высшем обществе стала для него необходимостью. Ведь в противном случае придворная аристократия могла подумать, что с наследником рода Вельф не все в порядке. Белокурый камердинер сопровождал своего господина на каждом приеме, однако так как он являлся всего лишь слугой, на которого старались не обращать внимания, то ему не требовалось даже менять свою повседневную одежду. Теперь же, благодаря хитроумным планам герцога, он познал все муки, через которые проходят молодые девушки из аристократического общества, дабы явиться на бал во всеоружии. Адель оставалось лишь догадываться, зачем это нужно Его Светлости.
Когда все разошлись на завтрак (гости в столовую, модистки и портнихи на кухню), Ольфсгайнер воспользовалась случаем, чтобы сбежать. Она вновь приняла образ Адальберта и собиралась решительно заявить Его Светлости, что никогда и ни при каких обстоятельствах больше не наденет женское платье. Однако, стоило девушке ступить в покои герцога, как Северин, не дав ей открыть рта, отдал распоряжение сообщить о гостям о том, что ему не здоровится, и потому завтракать он будет в своей комнате. Не повиноваться было невозможно. Как только камердинер исполнил первый приказ, за ним последовал второй, третий, четвертый, а после пятого уставшего слугу выловил Вернер и отвел в уже знакомую комнату пыток.
Немного привыкнув к утомительному щебетанию женщин, Адальберт затаил на герцога злобу. Когда же мучения камердинера закончились, и он собрался объявить господину о своем нежелании посещать бал, оказалось, что барон Сеймур с сыном уже прибыл. Теперь титулованные особы и ангелоподобный мальчик наслаждались полуденным чаем, а Ольфсгайнер, вынужденный запереть в своей душе накопившуюся злость, прислуживал им за столом. Артмаэля, прекрасно чувствовавшего настроение окружающих, его эмоции веселили. Он пил чай с медом и бросал любопытные взгляды на камердинера. Больше ему, собственно, заняться было нечем. Потому что встревать в разговор взрослых, пока к нему не обратятся прямо, было запрещено.
— Так это и есть Адель, о которой ты мне столько писал? — спросил Эдвард, с любопытством оглядывая идеальную осанку камердинера. — Жаль, что на ней иллюзия. Ну, да ничего, разгляжу ее на балу. У вас тут такие интересные дела творятся! Сначала ты решил остепениться, теперь Вестэль невестой обзавелся. Видимо, род Вельф пополнится новыми отпрысками? Жду не дождусь! Как хорошо, что я к вам выбрался! Представляешь, моя благоверная не хотела отпускать меня в Скайдон. Она почему-то уверена, что я обязательно заведу себе здесь дюжину любовниц, об этом, конечно, узнает вся Нордладия и местные кумушки станут ее презирать. Скажи же чушь, да?
— Вероятно, она бы так не тревожилась, если бы ты не привез с войны ту яматайскую рабыню и не поселил ее на территории своего замка, — предположил герцог, ставя чашку на блюдце.
— Ничего не могу с этим поделать, — развел руками барон. — Асуко была слишком мила, чтобы я мог оставить ее в нашем гарнизоне на потеху солдатам.
— Но зачем было делать ее своей любовницей? Он же с Востока. Тебя никто не поймет. Это слишком эксцентрично.
— Я влюбился! — торжественно заявил Эдвард.
— Ты женат, — напомнил Северин.
— Ну и что? Ты разве не слышал? Ученые из Ранциона утверждают, что мужчина по своей природе склонен к полигамии. А еще они говорят, что идти против своей природы очень вредно для организма. Верно, Арти?
— Конечно, пап, — качнул своими кудрями маленький ангел.
