– Света, а вы какую музыку любите? – галантно спросил Юрий.
Света рассмеялась.
– В основном иностранную. Вы, наверное, такую даже не знаете, – ответила девушка чуть свысока.
Зоя нахмурилась, конечно, шел 75-й год, и советский человек был свободен в выборе того, какие пластинки покупать, но Светины слова прозвучали так, будто она любила не Мирей Матье или Джо Дассена, а дурманящих и развратных западных певцов.
Юрий наклонился к Свете и что-то ей сказал, та подняла брови, взглянула на него с интересом и кивнула.
Зое стало неуютно. Одно дело знать, что есть откровенные западники, порицать их, игнорировать и не включать в свой круг общения, а другое дело – отвечать за них, ненадежных участников твоей группы, провести с ними бок о бок несколько дней и даже делить палатку.
Еще в начале вечера Света сказала, что учится на повара в Москве, и Зою это удивило. Девушка казалась очень далекой от готовки. Судя по джинсам, отец Светы мог быть дальнобойщиком, фарцовщиком или номенклатурным работником, который ездит по заграницам. Да и вообще, джинсы – странный выбор одежды для будущей поварихи. Поэтому Зоя решила, что она была права, Света из МГИМО и не хочет рассказывать о себе. Может быть, хочет казаться проще, чтобы не отпугнуть Евгения, хотя иногда и проговаривается, как, например, о музыкальных вкусах.
От этих раздумий Зоя неожиданно расстроилась и вдруг услышала, как Света начала тихонько подпевать песне «Люди в белых халатах». Ее сразу отпустило – ладно, не совсем еще пропащая.
Зоя незаметно бросила взгляд на Бориса. Статный молодой мужчина работал агрономом в Подмосковье и, как и все, попал в поход случайно. Приехал в отпуск к сослуживцу и решил воспользоваться случаем – увидеть вулканы вблизи.
Она не хотела себе признаваться, но ей нравилось в нем решительно все. Серьезные зеленые глаза с коричневыми крапинками, сильные руки, так ловко справляющиеся с палатками, бархатистый голос и простая улыбка. Она заметила, что Борис с радостью пел все бардовские и походные песни. Значит, в музыке их вкусы совпадали.
– А где работаете в Подмосковье? – как всегда высокомерно, но с заметным интересом спросила Света.
– На юге, а ты тоже под Москвой? – Борис улыбнулся Свете, и лицо Евгения опять погрустнело.
– Угу. Я на западе. – Интерес в Светином голосе пропал так же быстро, как появился.
– О, я тоже из Москвы! И тоже агроном! – бесцеремонно вмешался в разговор Юрий.
Тут же он рассказал старый анекдот про генетиков. Зоя подумала, неужели еще остались в стране лысенковцы, отрицающие генетику как перспективную советскую науку? Зое показалось странным, что достаточно молодой Юрий придерживается таких несовременных взглядов.
Юрий говорил долго, Зое даже стало холодно сидеть без движения. Она принесла куртку из палатки, надела ее и села обратно к костру. Шлак шуршал под ногами, будто позади кто-то шел. Зоя оглянулась. Никого. И все же постоянно казалось, что за спиной кто-то был. Ощущение присутствия не давало расслабиться, несмотря на близость костра. «Может быть, на шлаковом плато мне не хватает звуков природы – шелеста ветра в листве, шума ручья. Здесь вокруг лишь черная земля, будто пустота вокруг».
Юрий, перехватив внимание, рассказал, что давно мечтал забраться на вулканы и, как только узнал о командировке сюда, сразу взял еще отпуск и нашел группу в горы, чтобы не упустить момента. А прибыл на Камчатку в командировку по интересному делу: привез на полуостров саженцы яблонь из Хабаровского питомника по заявке местных строителей для озеленения новых микрорайонов. Трехлетние яблони, сливы и груши еще никогда сюда не привозили. Бывало, любитель-садовод сажал одно-два деревца, они в лучшем случае приживались и иногда цвели, но не плодоносили. А новые сорта не высаживались здесь так массово.
– Кто-то может сказать, что это глупость, недостойная того, чтобы тратить на нее время и ресурсы. А я так скажу: жители Камчатки в следующем году въедут в дома, дворы которых будут утопать в ароматном бело-розовом тумане цветущего сада! Суровый край получил такой подарок от материка.
Юрий говорил интересно и о важном, но то, как он это говорил, почему-то вызывало у Зои отторжение. Как будто выступал человек, присвоивший заслуги других людей. Похоже, что все поняли, что он к этому не приложил и пальца. Разве что привез саженцы, заменив в поездке начальника соседнего отдела.
– Юрий, а есть ли данные о том, что яблони здесь плодоносят? Мне кажется, я видел в городе только дички да несколько ягодных, сибирских яблонь, – заметил Борис.
– Я привез районированные уральские и алтайские сорта, но плодоношение селекционеры не гарантируют, конечно. Будем ждать!
Два агронома были совершенно не похожи. Ей показалось, что Борису около тридцати, а Юрию – лет на пять больше. Активный говорливый Юрий имел типичную славянскую внешность – приземистый и крепкий, светловолосый и широколицый. У него в группе была самая большая кружка, но и она тонула в его огромных ладонях. Борис был выше и стройнее, с вытянутым узким лицом и длинными тонкими пальцами.
