Небольшую палатку из парашютной ткани для Светы и Зои ставили Рэм и Юрий. Такая палатка весила раза в четыре меньше брезентовой, но как более легкую ее нужно было серьезнее укреплять. Юрий в процессе установки что-то рассказывал, шутил и отвлекался, поигрывая в руках зажигалкой с надписью «Riga». В итоге когда Зоя бросила взгляд на их палатку, то заметила, что она перекошена и ненадежно закреплена. Как Рэм может такое допускать?
Она устало подумала, что после ужина, когда уже совсем стемнеет, придется все переделывать, иначе ночью палатка просто сложится над их головами. Но тут к Рэму и Юрию подошел Евгений. Он заметил кривизну и, не говоря ни слова, за несколько минут все поправил. Чтобы палатку не снесло ветром, опытный Евгений мастерски обвязал палки веревками и поставил их в качестве дополнительных распорок.
– Ого, какая конструкция, – с улыбкой сказала Света, возвращаясь к костру с хворостом.
– Я инженер, – смущенно оправдался Евгений.
Зоя подняла глаза, чтобы посмотреть на реакцию Рэма. Его лицо исказилось от злобы.
Виктор вытащил из рюкзака перкалевую палатку – настоящую мечту походника, ее мечту. Перкаль – хлопковая ткань из крученых нитей, пропитанных смолами, считалась самой водонепроницаемой. Она вмещала четырех человек и весила так же мало, как парусиновая. Скаты были сделаны из однослойного прорезиненного перкаля с алюминиевым покрытием, пол – из того же двухслойного материала. Торцовые и боковые стенки не прорезинены, что обеспечивало палатке необходимую вентиляцию. А какая она была на ощупь! Зоя даже зажмурилась от удовольствия.
Виктор долго раскладывал дно и, судя по доносившимся звукам, зачем-то читал стихи. Евгений подошел к нему и без лишних слов показал, где надо ставить палатку, чтобы ее не трепал ветер, а потом быстро собрал ее. Евгений и Борис накрыли все палатки синтетическими тентами, закрепили колышки и юбки обломками шлака.
Зоя перемешала гречку, положила ложку на крышку котелка и с удовольствием оглядела их небольшой лагерь. Нина вытерла руки после готовки и подошла к Зое.
– Ребята три палатки ставят. Я думала, будет мужская и женская. Для кого третья?
– Я так поняла, Рэм себе отдельную взял. – Нина тут же покраснела, когда через секунду догадалась, что будет спать с Рэмом вместе. – Зоя, а тебе кто-то из наших нравится? – По этому неловкому вопросу Зоя поняла, что роль невесты руководителя группы, хотя и приятная, Нину смущала и даже тревожила.
Говорить о мужчинах Зое казалось совершенно неуместным. Интересы коллектива требовали дисциплины. И в жертву ей Зоя давно уже принесла отношения с мужчинами. Слова Нины вызывали брезгливость к плотскому, и все же она непроизвольно взглянула на Бориса. Нина это видела.
– Он привлекательный, да, отличный выбор. – Нина будто не замечала, что разговор Зое неприятен. – Юрий – болтун, Евгений – слишком стар, да и Света, кажется, всерьез положила на него глаз, а Виктор – просто чудак.
– Н-нет, ты не так поняла. Для меня это не имеет значения. Мы не знаем друг друга. К тому же поход требует сил, и я не хочу отвлекаться на пустяки. Ты же помнишь, что сама позвала меня помочь. Я сейчас больше тревожусь о том, что группа разнородная и половина не слушает руководителя.
Нина осеклась и опустила голову – Зоя наступила на больную мозоль. Поход и правда обнажал души, устраивал экзамен на зрелость. Рэм раз за разом его не сдавал. Зоя понимала, что отмахивается от Нины и та расстроилась.
Хорошо, что ужин был готов и голодная группа ждала их у костра. Это позволило Зое отвлечься от раздумий об опасностях похода. И о Борисе. Мысли о нем ее смущали и путали.
– Все принесли КЛМН? Давайте тарелки.
– Зоя, зачем же ругаться? – Света надула губы, Виктор рассмеялся.
– Ой, Света, прости, я не ругаюсь. КЛМН – это кружка-ложка-миска-нож.
Совсем стемнело. Группа села теснее у костра.
После ужина все повеселели. Виктор запел песни под гитару.
Зоя заметила, что Света уже привычно подсела к Евгению. Слева от нее самой сидели водитель Сергей и Борис, а справа – Рэм, Нина и Юрий. Лица у всех, кроме разве что Нины, были расслаблены и умиротворены.
Нина никому не сказала, что играть на музыкальных инструментах и петь в священных местах нельзя. Духи этого не прощают.
Пели много. И старые походные песни, и новые, написанные к тридцатилетней годовщине Великой Отечественной войны. На песне «Бери шинель» почти у всех на глазах были слезы, и их никто не стыдился. Виктор исполнил и совсем новую «Беловежскую пущу», слова которой все уже знали, и «Голубой вагон», и «Не надо печалиться». Он знал много самых разных песен. Ребята то и дело спрашивали: «А эту можешь сыграть?» И Виктор охотно играл. Нина, сидевшая под боком Рэма, все же расслабилась и попросила спеть «Лебединую верность».
Это был первый поход на памяти Зои, в котором у костра исполнялось гораздо больше эстрадных песен, чем походных или бардовских.
Водитель Сергей поднялся, пожелал всем спокойной ночи и пошел устраиваться на ночь в машине.
Света заметно скучала, не принимала участия в беседе и не заказывала песни. Отрешенно она смотрела на огонь.
