– Друзья! – Зоя прочистила горло и продолжила привычным поставленным голосом: – В нашей группе, видимо, есть новички, не знакомые с походными правилами. А они есть, и без их соблюдения любой, даже самый легкий маршрут может стать опасным.
Курящие мужчины нехотя затушили сигареты, а по лицу Светы пробежала тень недовольства. Да, такие не любят работать. Зачем она вообще решила поехать в горы, если не готова пачкать руки? Опять же, на ней единственной были джинсы. Брать такую дорогую вещь в поход, где их легко можно не просто испачкать, а порвать. Глупо было их надевать. Интересно, где она учится? Судя по московскому говору – в столице, и Зое показалось, что девушка слукавила, сказав, что будет поваром. Света держалась чуть отстраненно и говорила свысока, да и руки ее не походили на рабочие. Наверняка учится в МГИМО, а соврала, чтобы не выделяться. Зоя заставила себя отвлечься от мыслей о Свете. А лучшее отвлечение – работа.
– Итак, первое правило. Мы во всем слушаемся руководителя. Если вы пошли в поход, вы на него уже согласились. Второе правило – в горах не просят, в горах предлагают. Это значит, что мы не ждем, что Рэм или кто-то еще попросят вас набрать воды, дров или сделать что-то в лагере. Остальные правила касаются того, как двигаться при восхождении и спуске, их вам завтра перед выходом расскажет руководитель.
Конформисты и спорщики иногда попадались в походах, но Зоя всегда ходила с людьми, которые знали друг друга, и оппозицию могли составить один, максимум два человека. Но не три, как в этот раз.
Бидон с водой мужчины вытащили из «уазика» и поставили у крупной шлаковой бомбы, где Зоя определила «кухню». Туда же сгрузили запас дров и хвороста. Место для кострища огородили несколькими валунами. Борис опустился на колени у хвороста, достал убранный от сырости в полиэтилен коробок спичек, и вскоре вверх потянулась тонкая струйка дыма. Разгорелся костер. Рэм, надо отдать ему должное, отлично подготовил оборудование, и в ее распоряжении были готовые рогатины и гладкая длинная палка для котелков. На них прекрасно помещались две емкости – и для каши, и для чая. Зоя ловко собрала конструкцию и повесила над огнем полные котелки.
Хорошая посуда, заметила Зоя. В прошлом году они ходили с самодельными котелками, сплавленными на заводе из отличной стали, но они оба подтекали. Швов-то много. Впрочем, такие котлы часто текли, и к этому все относились спокойно. Выходом было сварить на первой ночевке манную кашу погуще и не выгребать ее со дна. Манка набухала, склеивалась и накрепко запаивала щели. Главное, потом не тереть дно, чтобы котелок не подтекал как можно дольше.
Смеркалось. И в то же время в лагере становилось уютнее. Небо темнело, опускалось ниже, появлялись первые звезды. Подняв взгляд от тушенки, Нина ласково, по-белорусски, назвала их «зорьки».
– Есть пожелания, что варить на ужин? Гречку или пшено? Еще есть немного макарон, но их, думаю, хватит только на суп.
– Давай гречку. Пшено на утро лучше. И поищите перловку, ее тоже брал. Я закупил продуктов, как и говорили, еще на четыре-пять дней. Здесь мы ночуем две ночи, и первого июля после обеда нас отсюда забирает Сергей. Завтра он отъедет по делам в Мильково и вернется во вторник. – Рэм говорил как-то слишком властно. Зое показалось, что так он старается перекрыть прошлую неудачу. Она видела, что Нина поникла от его тона и сконфузилась – неловко быть свидетелем трагедии в личной жизни подруги. С таким женихом действительно нельзя показать ни силу, ни слабость, нельзя поделиться тревогами. Видимо, поэтому Нина все держит внутри и только накручивает себя. А так сказала бы Рэму: боюсь ехать, все время вспоминаю бабушкины рассказы про священные урочища и про наказание тем, кто нарушит их покой. Нормальный человек обнял бы, успокоил, нашел бы какое-то научное объяснение, и проблемы как не бывало.
Нина с Зоей разложили припасы у костра и поделили их на кучки для каждого приема пищи. Здесь им нечего взять к столу у природы – ни ягод, ни грибов еще не было. Она запомнила, как им говорили в университете, что вечная мерзлота занимает без малого половину территории СССР. И помнила карту – на Камчатке южная граница зоны вечной мерзлоты проходит ровно посередине полуострова, то есть буквально у них под ногами. Впрочем, мерзлота эта здесь уже не сплошная, а островная, и вечномерзлые толщи «всего» от нескольких метров до нескольких десятков в глубину. Здесь, у подножия вулканов, все же растут и деревья, и высокие травы, и цветы. Полуостров может радовать жителей коротким нежарким летом.
Пока они готовили, Рэм и остальные мужчины ставили палатки. Евгений с Борисом быстро и ловко установили брезентовую двускатную для Рэма. Брезентовые палатки обычно стояли в турлагерях, на турбазах. Они вместительные и крепкие, отлично проветривающиеся, но есть недостаток – плотная ткань быстро впитывает влагу и плохо сохнет. А еще брезент тяжелый сам по себе. Палатка Рэма весила под двенадцать килограммов и занимала целый рюкзак.
