Чего им только не приходилось строить. И огромные казенные здания, и дворцы, и купеческие конторы в Китай-городе, и благолепные церкви.
Строили они и Храм Христа Спасителя, что на берегу реки Москвы, близ устья ручья Черторый…
Однажды в детстве, когда Вадим стоял на обрыве неподалеку от устья Яузы вместе со своим дедушкой Никитой Калистратовичем, дед начал свой очередной «урок» истории города Москвы.
- Юрий Долгорукий был четвертым сыном Владимира Мономаха - последнего воистину великого князя Киевской Руси. Он получил в наследство далекое от Киева, малолюдное Залесье -глухой лесной край, лежавший за Окой. Здесь, по нашей реке, проходил южный рубеж Ростово-Суздальского княжества.
Князь возвращался с похорон отца в начале лета 1125 года. Обратный путь его дружины из Киева в Суздаль проходил по Днепру до Смоленска, потом по нашей реке до этого места. Внизу, где теперь дымятся бани, уставшие воины Юрия заночевали. Им осталось проделать остаток пути - проскакать по берегам Яузы,
Клязьмы и Нерли. А там уже Суздаль, стольный град, родной дом. Было тепло, воины, сняв тяжелые кольчуги, искупались в реке и спали на траве. Тут же бродили расседланные кони.
На рассвете князь проснулся первым. Вышел из шатра и поднялся сюда, на обрыв в устье Яузы, где сейчас стоим мы с тобой. Всходило солнце из густых дремучих лесов, пели ранние птицы, туман поднимался над серебряной гладью широкой реки. А там, на большой излучине, виднелся круто вздыбленный темно-зеленый холм, поросший вековыми кондовыми* соснами, - Боровицкий холм!
Дед прикрыл глаза и вздохнул так глубоко и жадно, словно воздух окрест все еще был наполнен изначальным ароматом хвои, смолы и дикого меда.
- Ты только представь себе, Вадим!… Нет этих убогих домишек внизу, нет дымящейся бани, дровяного склада, нет Воспитательного, Китай-города… Ничего нет!… А есть только зеленые безлюдные берега и высокий Боровицкий холм, самою судьбою предназначенный для великого города!
Дед умолк. На глаза навернулись слезы. Справившись с волнением, дед продолжал:
- Вот тогда и облюбовал князь это место для заложения крепости и будущего города. Потом, как известно из летописи, в 1147 году князь Юрий, возвращаясь из похода на Новгород, пригласил на совет в Москву князя Святослава Ольговича: «Приди ко мне, брате, в Москов». Это, Вадим, было самое первое упоминание в летописи о Москве.
Старик горделиво вскинул голову и, протянув руку в сторону широкой реки, промолвил:
- Теперь послушай, Вадим, почему наш город назван Москвой. Дед продолжал далее словами летописи, нараспев, как древний сказитель.
- Князь Юрий «взыде на гору и обозрев с нее очима своими семо и овамо по обе стороны Москвы-реки и за Неглинною, возлюби села оныя, и повелевает на месте том вскоре соделати мал, древян град и прозва его званием реки тоя Москва град по имени реки, текущия под ним»… Город назван по имени реки, протекающей через него, - сказал Никита Калистратович, показав тросточкой на Москву-реку.
- А сама река? Слово «Москва» - оно вроде бы… не русское?
- Помнишь, я сказывал тебе легенду о вятичах и мостовиках, обитавших здесь еще задолго до прихода Юрия Долгорукого?
- Помню.
- Вот они-то и навели через реку самый первый мост. Он, конечно, был очень простой - наплавной мост из связанных деревянных плотов. А чтобы его не сносило течением, они прикрепляли плоты к забитым сваям на берегах реки. Звалась она тогда, по преданию, Смородиной.
- Помню, дедушка. Ты мне и место показывал, где был тот каменный порог. Только его не видно.
- Не видно, потому что вода и лед стесали за тысячу лет верхушки камней. А если нырнуть, то можно достать до камней рукой. Когда я был молодой, то проделывал не раз такой номер. Так вот: самый первый мост через нашу реку был наплавной, в народе говорили «живой». Потому что, когда едут по такому мосту на телеге, он то опускается под ее тяжестью, то поднимается, когда телега проедет дальше.
- Постой, дедушка. А как же проплывать лодкам?
- Молодец! Сообразил! Вятичи делали свой мост так, чтобы в середине можно было отвязать на время один или два плота. По Смородине-реке плыли иной раз купцы, торговые гости. За то, что вятичи открывали им путь, снимали свою зацепу, брали они, как тогда водилось, пошлину, или мыт. Потому и называют по сей день местности: Мытная улица, Зацепа, Щипок… По имени первого моста, по преданиям, была и переименована наша река. В первой половине ее нового названия было слово «мост», во второй -«ква», что у племен, проживавших в древности здесь кроме вятичей, означало «река» или «вода». И тогда получилось в целом…
- Москва!
- Верно! То есть «река с мостом» или «река, через которую наведен мост».
- Постой, дедушка! Ведь получается «Мост-ква», а не «Москва».
