- Объясняется это особенностями русской речи. В нашем языке это случается не так уж редко. Как ты, к примеру, произносишь слово «лестница»?
- Лесница, - не задумываясь, сказал Вадим.
- Слышишь? Одну букву ты пропускаешь. А слово «перстчатка»?
- Такого слова нет. Есть «перчатка».
- А вначале была «перстчатка». Слово трудное для произнесения. Народ взял да и выкинул целых две буквы. Потому что перчатка звучит лучше, больше подходит русскому певучему языку. Так же получилось и с именем этой реки, по которой назван наш город. Сначала была «Мостква», потом стала «Москва». Все давно привыкли к этому, и теперь уже всегда будет так звучать - Москва!
Отец Никиты, Калистрат Кузьмич, был старшим наследником Певчего, выбился в подрядчики, жил в собственном двухэтажном доме с балконом и швейцаром, разъезжал по Москве на пролетке с резиновыми дутыми шинами. Дочь выдал замуж за обедневшего дворянина, а двум сыновьям дал хорошее образование: младшему, Ивану - коммерческое, а старшему, Никите - архитектурное.
Никита после окончания курса наук не пожелал принять отцовское «дело», а посвятил себя целиком изучению градостроительства. Из-за этого пришлось Калистрату Кузьмичу передать артель и подряд слабохарактерному младшему сыну. А тот после смерти отца все нажитое промотал, прокутил и скоро помер от белой горячки.
Изучая историю зодчества, отправился Никита Мостовиков прежде всего в древние русские города Киев, Новгород, Псков, Ростов Великий, Суздаль. Жил в каждом городе подолгу, много рисовал, записывал, размышлял. Потом поехал в Европу - посмотреть Рим, Париж и Вену.
Вернувшись из долгого путешествия, Никита Мостовиков стал вникать в суть того, что происходило тогда в родной Москве, как она обновлялась и перестраивалась. И только года три спустя дерзнул молодой архитектор составить свой первый проект, по которому и был построен особняк одного из московских купцов.
Начало карьеры Никиты Калистратовича Мостовикова складывалось вполне удачно. В Москве были построены по его проектам несколько жилых домов и три городские усадьбы. После этого заказы посыпались зодчему, и он, как всякий истинно талантливый человек, стал принимать только те из них, которые отвечали его творческим устремлениям.
Слух о московском зодчем дошел до Петербурга. Всемогущий Тон выразил желание познакомиться с Никитой Мостовиковым. Написал любезное письмо «молодому коллеге», пригласил при наезде в Питер «навестить старика». Отказаться от такого приглашения было невозможно, Никита Мостовиков поехал в Петербург.
Тепло встретив молодого архитектора, восьмидесятилетний зодчий сделал ему лестное предложение: принять участие в завершении строительства Храма Христа Спасителя. К этому времени сооружение Храма подходило к концу, предстояла только тщательная «доводка». Никита Мостовиков вместе с известными архитекторами Резановым и Дмитриевым должен был взять на себя наблюдение за работами.
Многие на месте архитектора Мостовикова, не задумываясь, приняли бы такое предложение. Однако у молодого зодчего к тому времени уже сложилось свое отношение к Храму Христа.
По мере того как вырастал Храм, Никите Мостовикову казалось, что гигантское сооружение нарушает гармонию древнего центра Москвы. После завершения он будет «подавлять» окружающие старинные строения.
Он видел, как ему казалось, возможность поправить дело и, более того, - обратить сооружение Тона в украшение, более достойное Москвы.
Обольщенный ласковостью старика, Никита Мостовиков предложил ему отказаться от чрезмерного украшательства Храма.
Сам Никита Мостовиков никогда не рассказывал о том, как «самодержец» реагировал на его идею. Но о реакции на дерзость наезжего москвича стало известно через помощников Тона, среди которых были «подневольные» талантливые архитекторы. Рассказывали, будто маститого старца едва не хватил удар. Словно Иван Грозный в строптивого сына, метнул он в Никиту Мостовикова свою самшитовую трость. Однако тот увернулся, схватил папку с эскизами и поспешил на выход.
Для Никиты Мостовикова эта встреча оказалась роковой. Хладеющая, не способная держать рейсфедер рука архитектурного «самодержца» довольно крепко еще удерживала власть. Связи у Тона имелись в самых высоких сферах. После встречи с Тоном московский архитектор не мог уже рассчитывать на казенные заказы.
Но заказы на проекты ему все же делали. В конце века в Москве по проектам Мостовикова было построено несколько представительных зданий, в которых разместились деловые конторы и коммерческие учреждения. Но это было не то, что хотелось строить архитектору. Однако изменить свою судьбу он не мог. Утешался лишь тем, что начал строить наконец для себя и своей семьи то, что давно лелеяло его воображение, - белокаменный заветный дом «Теремок».
Он возводил его несколько лет. Неоднократно перерабатывал проект, дважды ломал постройку и начинал все заново.
