- У тебя, Вадим, остались друзья во «Дворецстрое». Да ты и сам можешь в любое время побывать на стройплощадке. Последи, как продвигаются работы. Когда они станут приближаться к цоколю, сообщи мне. И ежели твоя догадка верна, то Стеллецкий похлопочет и добьется разрешения осмотреть подвалы, если они уцелели после взрывных работ. Вдруг да?…
В то счастливое для Вадима Мостовикова время он встретился на одном из вечеров в управлении «Метростроя» с миловидной кареглазой брюнеткой, сотрудницей одного из московских НИИ -Наташей Горюновой, которую полюбил, и она стала впоследствии его женой.
Время проходило быстро, некогда было ему считать не то что дни - недели. И все-таки раз в месяц, а иногда в квартал выкраивал Вадим полчасика, чтобы навестить белокаменный «Теремок» - милый дом своего детства, своеобразный памятник, который оставил по себе в Москве его дед Никита Калистратович.
«Теремок» в начале тридцатых годов после переселения женсовета в другое здание занимала строительная контора с коротким названием «Заводстрой». Вывеска, укрепленная над резным крылечком, и бесконечная суета рабочих с оскорбительной руганью не гармонировали с внешним видом архитектурного шедевра, из-за чего Вадим не подходил близко к «Теремку», а любовался им на расстоянии, сидя на скамейке бульвара, вспоминая невозвратно минувшие годы, чудаковатого деда, рано умершую мать и преждевременно скончавшегося отца, который был талантливым художником.
Оказавшись однажды на том бульваре, Вадим глянул издали в сторону «Теремка» и остолбенел - его не было!…
Хотелось протереть глаза, проснуться… А в голове зловеще сверкнуло: «Это тебе за Храм Христа!»
Вадим бессильно присел на скамейку. Грудь больно щемило.
«Возмездие судьбы? - подумал Вадим. - Но разве этот жестокий и подлый удар нанесли только ему? «Теремок» принадлежал Москве, России, всей стране. Даже с вывеской строительной конторы он украшал столицу. И он должен был сохраниться в Москве навсегда как нечто от нее неотъемлемое. Кто же поступил с ним так дико и преступно? Кто уничтожил «Теремок»?
Наверное, какой-нибудь самоуверенный человек, возомнивший себя революционером и преобразователем Москвы, вроде того «разрушителя», разъезжавшего по Москве на «линкольне» с указующей тросточкой? А может быть, и он?!».
В последний раз Вадим Мостовиков был на площадке бывшего Храма Христа в начале весны. Холм за высоким голубым забором заметно уменьшался, но работы оставалось еще много. Он решил, что можно ждать, не заглядывая на площадку до конца лета. Однако в середине июня Флегонт, поставленный в известность обо всем, сообщил Вадиму, что в последние недели ударные бригады здорово поднажали и местами уже показалось перекрытие цокольного этажа.
Когда Вадим пришел на площадку, то даже присвистнул: от огромного террикона осталось только основание, в котором уже просматривался уцелевший цоколь.
Жаркий день клонился к вечеру. Дворецстроевцы, окончив работу, направлялись к Москве-реке купаться. Вторая смена не работала - день был воскресный. Только бригадиры еще делали наметки на следующий день да учетчики замеряли проделанную работу. Среди них был и Флегонт Морошкин, в промокшей рубахе, с обветренным загорелым лицом, подпудренным каменной пылью, веселый и бодрый.
Заметив друга, он пошел ему навстречу.
- Вадим Борисович! Хорошо, что пришел. Видишь, как дело пошло? Пойдем-ка со мной! Покажу кое-что.
Прихватив лопату, Флегонт, привычно шагая между больших каменных глыб, провел инженера на уцелевшее цокольное перекрытие, к тому месту, где размещался главный алтарь. На перекрытии после расчистки его от известковой пыли показались четко обозначенные очертания равновеликого креста, выложенного из пяти квадратов, стороны которых были около семидесяти сантиметров. При тщательном осмотре и простукивании квадрата, расположенного в центре креста, друзья поняли, что он является люком в подвал, хотя никаких приспособлений для открытия, кроме видневшегося замусоренного круглого отверстия, в нем не было.
- Что это? Потайной вход в подвал? - спросил Вадим.
- Для этого я и позвал тебя, чтобы вместе осмотреть, что тут скрыто под полом.
Флегонт железным прутом очистил от мусора круглое отверстие в люке и, просунув в него скобу с загнутым концом, с усилием приподнял квадратную плиту. Открылся вход в подвал, где виднелась каменная лестница. Освещая ступени фонариком, он стал спускаться. Вадим последовал за ним. Лестница оказалась короткой, и вскоре друзья очутились на гладком каменном полу просторного подвального помещения с глухими кирпичными стенами, вдоль которых были устроены стеллажи.
- Об этом тайнике наверняка было известно только священнослужителям, - заметил Вадим.
- Ясное дело, - добавил Флегонт, - если что-то было в нем, то еще задолго до взрыва Храма все вынесли.
- Однако странный подвал, он должен иметь кроме входа и выход, - высказал предположение Вадим.
- А может, его заложили кирпичом?
- Резонно, - согласился Вадим, - ты мог бы принести сюда кирку или лом?
- Это можно, Вадим Борисович! Я мигом.
