Задуманный как памятник не только московский, но и всероссийский, Храм Христа Спасителя был исполнен не только в главном, но и в мелочах как одно грандиозное целое. Он не слагался, как большинство русских церквей, из ряда последовательных наследий, а был создан как единое целое и возник одновременно, поэтому и все убранство его -иконостасы, сени, престолы и утварь, сосуды, Евангелия, хоругви, кресты - есть часть этого единого органического целого и не может быть изъято без нанесения существенного ущерба всему памятнику».
Члены церковных общин Москвы собирали подписи к письму, адресованному советскому правительству с просьбой не разрушать Храм Христа. Была попытка широких слоев населения Москвы воспрепятствовать надвигающейся катастрофе. Рабочие предлагали Храм передать под музей, о чем уже упоминалось выше. Мужественные священники с церковного амвона призывали своих прихожан к единению перед лицом опасности уничтожения веры и культуры. На молебне, состоявшемся 11 марта 1918 года в Храме Христа Спасителя, была объявлена анафема еретикам и всем тем, кто хулит веру, святые храмы и обители и посягает на церковные достижения. Новые советские правители приняли проклятия на свой счет и заявили, что церковь предала анафеме советскую власть и большевиков. Храм Христа Спасителя превратился в центр сопротивления, чего советская власть не могла простить ему.
С тех пор по указанию свыше Храм систематически стал подвергаться невиданной атаке со стороны центральных партийных и советских газет, которые в начале 30-х годов были испещрены ругательствами в адрес Храма Христа Спасителя.
В начале 30-х годов была выпущена пятидесятитысячным тиражом открытка, на обратной стороне которой на французском языке было напечатано: «Большой Каменный мост и музей -Храм Христа Спасителя». А внизу открытки напечатано по-русски: «Храм является памятником религиозного фанатизма, на постройку которого царское правительство израсходовало 50 миллионов рублей народных денег. На позолоту куполов пошло свыше 3/4 тонны чистого золота».
Так готовилось «общественное мнение», так подготавливался взрыв всемирно известного памятника.
Были и искусствоведы, утверждавшие, что почти все произведения в Храме были выполнены на низком, ремесленном уровне. И.В. Евдокимов, советский искусствовед, в своей монографии «В.И. Суриков» писал: «Теперь с разборкой под Дворец Советов Храма Спасителя заказные и подневольные фрески, деланные только по нужде и для денег, перестали существовать вовсе. Потери никакой нет». Этот новоявленный искусствовед несомненно говорил языком газетных статей того времени, и, к сожалению, он был не одинок…
В массовой печати после сооружения Храма Христа не было почти никаких сведений об истории его строительства, описаний о достопримечательностях, исторической ценности и отзывов соотечественников. Неизвестный автор писал в 1918 году: «Обидно за Россию, воздвигнув всему миру и грядущим векам в наущение и восхищение величественнейший храм-памятник, она не слышит от своих сынов вдохновенного слова о нем, она не видит его в родной печати своей, она более знает о нем из восторженных описаний чужеземцев, чем от русских людей, охотно слагающих увлекательные гимны в честь иностранных курортов и красот иноземной природы и просмотревших чудный Храм Спасителя, родную свою красоту, словно солнышком обогревающую и благословляющую сердце России Москву!» По свидетельству архитектора П.А. Куцаева, на совещании технического совета Управления строительства Дворца Советов 30 мая 1931 года рассматривался вопрос о нескольких площадках для строительства Дворца. В числе их были: Красная площадь, Китай-город, Зарядье, Охотный ряд. Таганка, Болото и на последнем месте значилась территория, на которой стоял Храм Христа Спасителя. Неожиданно 4 июня ситуация изменилась. На внеочередном совещании технического совета было объявлено о принятом в «верхах» решении остановиться на участке Храма Христа Спасителя.
Ведущую роль в решении вопроса о сносе Храма сыграли «главный разрушитель Москвы» Каганович и его родственник архитектор Иофан.
Даже спустя два года после гибели Храма Христа Спасителя, когда была выдвинута новая концепция планировки и застройки Москвы, Каганович, как главный идеолог перестройки исторического города и прежде всего уничтожения Храма Христа как символа империи, выступая на III Московской городской конференции ВКП (б) в январе 1934 года, говорил: «Товарищи, город Москва имеет еще много несуразностей. То, что уже сделано, есть лишь малая часть всего того, что нам еще нужно проделать в городском хозяйстве. Ведь когда проходишь или проезжаешь по московским улицам, то в то же время думаешь, какие идиоты раньше строили так город (Смех.)… Мы проделали настолько большую работу, что иностранцы, считавшие Москву старым азиатским городом, приехав к нам и увидев дома и улицы, убеждались, что вот какие большевики, оказывается, далеко не дикари. Но мы должны признать, что хотя проделанная в эти годы работа и была очень напряженной, но все же еще недостаточна».
