Возрождение Храма Христа Спасителя на этом «гиблом месте» - единственный по-настоящему действенный способ обуздания энергии зла. Уверен, что многие проблемы России будут разрешены после восстановления этой святыни.
Существование библиотеки Ивана Грозного подтверждается вескими доводами ученых-историков и археологов. Труды их известны и не подлежат сомнению. Следует также учесть, что никто еще не исследовал до конца подземные тайники Боровицкого холма. Все археологические экспедиции на полпути прекращали поиски: одни из-за отсутствия средств, другие - по запрету властей, третьи библиотеку искали не там, где надо искать.
Последняя попытка археолога И.Я. Стеллецкого, о которой упоминалось в одной из глав романа, пробраться в 1934 году в главный тоннель, проложенный от Угловой Арсенальной к Боровицкой башне, в котором находился, по свидетельству дьяка Василия Макарьева, тайник с сундуками и коробами, была прервана по запрету коменданта Кремля. Тогда Стеллецкий, как упоминалось выше, вел раскопки со стороны Угловой Арсенальной башни и наткнулся на земляной завал, преграждающий доступ в тоннель, устроенный, возможно, по повелению царевны Софьи. Потайной вход у Троицкой башни, через который проходил дьяк Макарьев, по-видимому, Стеллецкий не нашел, а возможно, и не искал, тогда как он-то и привел бы археолога в тоннель, к которому он пробивался.
Стеллецкому, по всей вероятности, было неведомо о существовании скрытого подземного входа в Кремле, о котором говорил мне генерал-майор П.С. Мотинов. За несколько месяцев до смерти он поведал мне о том, о чем умолчал при первых встречах, не назвав местонахождения поста, который был секретным, так как являлся входом в тоннель, пролегающий между Тайницкой и Угловой Арсенальной башнями.
Из сообщения генерал-майора явствует, что весьма удобный для обзора главного тоннеля пост был безымянным, не значился в перечне караулов, о нем знали лишь несколько солдат, несших караульную службу, и комендант Кремля Р.А. Петерсон. Перед уходом со службы комендант приказал закрыть безымянный пост и забетонировать вход в подземелье. С тех пор о нем никто не знает, кроме Мотинова, так как тех солдат, охранявших пост, нет в живых…
Так за три столетия после дьяка Макарьева и пономаря
Осипова никто не побывал в тоннеле, в котором, по сообщению Макарьева, замурована либерея Ивана Грозного…
Оснащенная археологическая экспедиция может без труда отыскать замурованный люк бывшего поста и начать поиски отсеков в этом главном тоннеле.
С помощью современных приборов поиска под землей, при наименьших затратах средств и времени необходимо отыскать место безымянного поста, через которое спуститься в тоннель, добраться до Троицкой башни и далее, идя по следам Василия Макарьева, попытаться найти отсеки в тоннеле, где могут оказаться замурованные сундуки и короба.
Ведь нашли же в Кремле «Соборное уложение 1649 года царя Алексея Михайловича». А метростроевцы при проходке тоннеля под Охотным рядом в 1973 году наткнулись на арсенал старинного оружия времен Ивана Грозного, возможно, принадлежавшего опричникам, так как главный двор их располагался неподалеку от места находки. Отыскалась в Финляндии и затерявшаяся библиотека Ломоносова.
После публикации в периодической печати фрагментов из романа о неисследованных подземельях древнего Чертолья, Боровицкого холма и поисках либереи Ивана Грозного в мой адрес поступает много писем от читателей Москвы, Санкт-Петербурга и других городов. Большой интерес к ним проявила иностранная пресса, о чем я упоминал выше, напечатав мои интервью и эссе в газетах и журналах за рубежом.
Вскоре были начаты исследования подземного Чертолья.
Не могу не помянуть добрым словом светлой памяти невинно погибшего Василия Михайловича Михайлова, бывшего начальника Управления строительства Дворца Советов при Президиуме ЦИК СССР.
Михайлов был последовательным и открытым противником Ленина и Сталина по вопросам восстановления разрушенного народного хозяйства в стране после Октябрьской революции.
В начале 20-х годов, когда Михайлов был секретарем ЦК ВКП (б), в споре с Лениным по рабочему вопросу кратко резюмировал: «Вы никогда не поймете русского рабочего», - и, резко оборвав разговор, ушел.
На следующий день Ленин прислал ему записку: «Мы вчера погорячились оба, но я нездоров сегодня и просил бы Вас зайти ко мне».
Продолжение дискуссии не убедило Михайлова, он остался при своем мнении.
