Р. S. Отряды, используйте победу на перевыборах. Если питерцы двинут тысяч 10–20 в Тамбовскую губернию и на Урал и т. п., и себя спасут, и всю революцию, вполне и наверное. Урожай гигантский, дотянуть только несколько недель».
Причинная связь между ожидаемым урожаем и необходимостью террора выражена в этом письме достаточно ясно. Ведь не собирать урожай, а отбирать его в Тамбовской губернии и на Урале должны были 10–20 тысяч питерцев.
Итак, была дана команда, и «красный террор» начался.
«Красные» палачи творили в специально приготовленных подвалах с асфальтовым полом с желобком и стоком крови свое ежедневное кровавое дело.
Палачи — все члены российской коммунистической партии, живущие в довольстве, сытости и богатстве.
Они, как и все вообще палачи, получают плату поштучно: им идет одежда расстрелянных и те золотые и прочие вещи, которые остались на заключенных.
Они выламывают у своих жертв золотые зубы, собирают золотые кресты…
Расправляются с политическими противниками и безвинными обывателями, а уголовщина цветет буйным цветом.
И следующее «покушение на Ильича» происходит со стороны профессиональных преступников.
Это случилось 19 января 1919 года… Накануне, 18 января, Ленин выступал на Московской общегородской конференции РКП (б) и на II Всероссийском съезде учителей-интернациалистов.
Потом Ильич собрался навестить свою супругу, находившуюся в то время в Сокольниках на отдыхе в лесной школе.
Шофер Ленина, Степан Казимирович Гиль, рассказывал: «Я подал машину Владимиру Ильичу в Кремль в точно указанное время, около шести часов вечера. Вместе с ним в автомашину села Мария Ильинична. Рядом со мной был чекист Чебанов. Владимир Ильич сказал: «Поедем к Надежде Константиновне». О поездке Владимира Ильича в Сокольники никто не знал, кроме Владимира Дмитриевича Бонч-Бруевича.
Зима выдалась, — продолжал Гиль, — на редкость снежной, а в Москве не очищали улицы от снега. Снежные сугробы, завалы делали невозможной скорость даже на такой машине, как «роллс-ройс», ныне экспонируемой в Музее В. И. Ленина. Я все норовил попасть колесами автомобиля на рельсы трамвая.
Миновав три вокзала на нынешней Комсомольской площади, мы выехали на прямую улицу, идущую к Сокольникам.
Владимир Ильич был в хорошем настроении, что-то рассказывал сестре, шутил, смеялся. Неподалеку от бывшего пивоваренного завода Калинкина (ныне завод безалкогольных напитков, ул. Русакова, дом 13) на дорогу выбежали четверо вооруженных человек и стали останавливать автомобиль.
— Стой!
— Остановись!
— Стрелять будем! — послышались голоса неизвестных.
Я хотел проскочить мимо, но Владимир Ильич, полагая, что это патруль, предложил остановить автомобиль.
Резко затормаживая, автомобиль скользнул мимо неизвестных, которые, устремившись за ним, размахивали маузерами. Один из нападающих резким движением открыл дверцы автомобиля и, угрожая револьвером, потребовал, чтобы все вышли из машины.
— В чем дело? — невозмутимо спросил Ленин.
В ответ послышались брань и крики вооруженных бандитов. Один из них, выше других ростом, оказавшийся, как было впоследствии установлено, главарем банды, схватил за лацканы пальто Владимира Ильича.
Владимир Ильич вышел из машины на снег, за ним вышла Мария Ильинична.
— Что вы делаете? — с возмущением спросила она одного из напавших. — Ведь это же товарищ Ленин! Вы-то кто?..
Бандиты не обратили на эти слова никакого внимания. Двое из них стали по бокам В. И. Ленина, угрожая ему револьверами. Владимир Ильич вынул из кармана небольшой браунинг, документы. Тотчас один из нападавших вырвал все это из рук Ильича, засунул «добычу» в карман. Затем бандиты обыскали Ленина, забрали бумажник.
Несколько поодаль от автомобиля под дулом револьвера четвертого бандита стоял Чебанов, а про шофера Гиля бандиты как будто забыли.
— Я все еще сидел за рулем, — вспоминал С. К. Гиль, — двигатель не выключал. В руках у меня был наган. Главаря банды я могу уложить мгновенно… Дверца переднего сиденья автомобиля открыта. Но Владимир Ильич находится в смертельной опасности. Ведь он стоит под двумя дулами бандитских револьверов. Если я нажму курок, свершится непоправимое: Ильичу не миновать несчастья.
Сунув наган за спинку сиденья автомобиля, С. Г. Гиль вышел из него, а его место за рулем занял один из нападавших. Вслед за ним в автомобиль влезли трое других. Не выпуская из рук маузеров, направленных на Ленина и его спутников, бандиты на большой скорости умчались по направлению к Сокольникам.
Будучи вооруженными, Ленин и двое других мужчин без всякого сопротивления нелепо отдали бандитам государственное добро — автомобиль. Не свое — не жалко. Работник охраны Чебанов и Гиль ссылались на то, что они не имели права подвергать жизнь Ленина риску.
В руках у Гиля был бидон с молоком.
