— Нам, несшим охрану, — продолжал Алексеев свой рассказ, — приходилось иногда в отсутствие Владимира Ильича заходить в его кабинет. В кабинете возле плетеного кресла у письменного стола стояла известная «вертушка» с книгами. Нужную книгу, стоявшую на полке «вертушки», Владимир Ильич обычно снимал движением руки, не поворачиваясь к ней: на память знал, где и на какой полке стоит нужная книга. Однажды в отсутствие Владимира Ильича я взял книгу Чернышевского «Что делать?». Прочитав ее, я поставил книгу на ту же полку. Через день или два, выйдя из кабинета, Владимир Ильич спросил меня, не брал ли я книгу Чернышевского? Я ответил:
— Да, брал, но, прочитав, положил на место.
Тогда Владимир Ильич попросил меня:
— Покажите, пожалуйста, куда вы положили ее.
Войдя в кабинет, я указал на среднюю полку «вертушки». (В кабинете В. И. Ленина около рабочего стола и поныне стоят две вращающиеся этажерки, сделанные по рисункам Владимира Ильича в 1920 году. Он их назвал «вертушками».) Владимир Ильич на это ответил:
— Вы правильно положили книгу на среднюю полку, но не в то гнездо, откуда взяли ее, — и добавил: — Пожалуйста, читайте любую книгу, но кладите ее на свое место.
Оказывается, когда книга понадобилась, он движением руки хотел вынуть ее из гнезда, а в руке оказалась другая…
Во время работы VIII Всероссийского съезда Советов (конец декабря 1920 года) и Пленума Центрального Комитета партии (24 и 27 декабря) было проведено совещание председателей губисполкомов. Оно проходило в Москве, на Воздвиженке, 5 (ныне проспект Калинина, д. 5/25), где помещался Секретариат ЦК РКП(б).
Совещание затянулось за полночь. Михаил Иванович Калинин предложил закончить его, так как всех ожидал очередной напряженный день.
Участник этого совещания Б. М. Волин вспоминал:
«Когда я вышел на улицу и стал спускаться ощупью к Моховой, чтобы затем пойти налево, к I Дому Советов (гостиница «Националь»), я вдруг на самом углу, впереди себя, к моему изумлению, увидел Владимира Ильича. Ему как-то удалось незаметно одному уйти с собрания.
— Как вы решились, Владимир Ильич, в такую ночь один пуститься по Москве?! — вскрикнул я.
Ленин остановился.
— А что, товарищ Волин, если я Председатель Совнаркома, — услышал я его насмешливый голос, — то уже лишен всяких прав состояния гражданина республики?..
— Да, но без провожатых!
— Уж будто не могу и без провожатых, — продолжал он с прежней иронией.
Весь этот короткий разговор происходил на углу Воздвиженки и Моховой. Пробираясь через сугробы, мы добрались до Троицких ворот. Я облегченно вздохнул: все обошлось благополучно.
Но не тут-то было. Владимир Ильич взял меня под руку и, потянув влево, к Александровскому саду, сказал:
— Куда спешить! Пройдемтесь. — И опять шутливо: — Смотрите, какая хорошая ночь…».
Один из охранников Ленина — Георгий Петрович Иванов, выходец из крестьянской семьи, вспоминал: «Было это в Кремле. Примерно в середине октября 1922 года я дежурил на ночном посту у квартиры В. И. Ленина со стороны кухни. Примерно в 11–11.30 часов вечера вдруг слышу в кухне шорох и движение. Я насторожился — посторонний в квартиру проникнуть не может, потому что парадный вход в квартиру строго охраняется нами и кремлевскими курсантами, а со стороны кухни я дежурю. Надежда Константиновна и Мария Ильинична всегда ложились отдыхать после 11 часов вечера. Дольше всех работал по вечерам один Владимир Ильич. Значит, на кухне Ленин.
Не успел я так подумать, как дверь отворилась и вышел Владимир Ильич.
— Здравствуйте, товарищ дежурный, добрый вечер! Я вас хочу угостить молоком.
Смотрю, Ильич держит в одной руке кувшин с молоком, в другой две фарфоровые кружки.
— Спасибо, Владимир Ильич! Сыт, идя на дежурство, только-только поужинал.
— Кружку молока выпить всегда полезно.
Владимир Ильич подошел к моему столу и налил в кружки молоко. Я стою у стола.
— А вы садитесь, товарищ, — говорит Ильич. — Как ваша фамилия?
Я сел за стол и назвал свою фамилию. Мне стало ясно, что Владимир Ильич хочет о чем-то спросить меня. Быстро выпил налитое мне Ильичем молоко и поблагодарил его. Ильич тоже выпил свою кружку и спросил, откуда я приехал в Москву. Как и где живут мои родители? Что они пишут? И т. д. Я рассказал Владимиру Ильичу, что родом из Башкирии, из Уфимской губернии, что до революции мои родители были безземельными крестьянами-бедняками, а сейчас жизнь налаживается, хотя в нашей семье девять едоков. Между прочим я упомянул, что меня и брата родители ждут домой…
Ленин спросил:
— Ну а как вы решаете вопрос о возвращении домой, ведь война-то кончилась?
Я замялся:
— Владимир Ильич, домой не собираюсь, хочу учиться: учеба всегда была мечтой моей жизни. До революции нас учиться никуда не пускали, да и средств у родителей не было и не могло быть. Да вот сомневаюсь, сумею ли я поступить на рабфак? Как вы посоветуете, Владимир Ильич?
— А какое у вас образование, товарищ Иванов?
— Только четыре класса начальной и сельской школы.
— Да, образования у вас маловато, но на рабфак вас примут. Все трудности можно преодолеть упорной работой.
Я осмелел.
