— А после рабфака я мечтаю поступить в вуз, хочу стать инженером.
— Одобряю ваше решение учиться, товарищ Иванов, это очень правильное решение. Без знаний нельзя строить новую жизнь».
«Я был в красном уголке дома № 11 по Большой Лубянке в Москве, — рассказывал М. Я. Пидюра, — когда Кравченко, Тюрина и меня вызвали к Дзержинскому. Никто из нас не знал, почему это нас вызывают к самому Дзержинскому. Быстро собрались, пошли. Поднялись на третий этаж, входим в секретариат. Нас приветливо встречает секретарь Дзержинского товарищ Гереон и сразу просит пройти в кабинет Феликса Эдмундовича. Входим. Каждый спешит по-военному представиться. Феликс Эдмундович встает из-за стола, выходит к нам навстречу и с каждым здоровается за руку.
— Мы вас направим в распоряжение товарища Пакална — вы будете в охране Владимира Ильича. Будьте хорошими коммунистами и чекистами. Верю, что вы оправдаете доверие…
— Оттого, что Дзержинский не стал больше распространяться, а ограничился лишь приведенными словами, — продолжал М. Я. Пидюра, — мы вышли из кабинета очень взволнованными. Мне был 21 год, а Кравченко и Тюрину и того меньше.
Но каждый из нас понимал, что означает быть в охране Ленина.»
По-разному сложилась судьба охранников Ленина. Нельзя сказать, чтобы судьба их баловала. Сын чекиста Я. Д. Березина пишет: «В июле 1939 года арестовали Березина — последнего оставшегося на свободе дважды Почетного чекиста.
О том, что было дальше, больно рассказывать и трудно писать. Но я все же пишу — это мой долг перед светлой памятью моих родителей. Березину предъявили обвинения в попытке покушения на Ленина.
Здесь я должен сделать небольшое отступление. В 1919 году в районе Сокольников шайка вооруженных бандитов остановила и угнала автомобиль, в котором ехал Ленин. К счастью, Владимир Ильич при этом не пострадал. Грабители лишь забрали у него личные вещи. Вскоре московские чекисты настигли и в перестрелке смертельно ранили главаря шайки Якова Котельникова. При обыске у него были изъяты документы убитого сотрудника МЧК Королева, 63 тысячи рублей, бомба, два маузера и браунинг. По номеру чекисты установили, что браунинг — личное оружие Ленина. Дело по уничтожению банды было за МЧК, операцией руководил Березин, поэтому Дзержинский поручил ему возвратить браунинг Ленину. Кстати, дело по ликвидации банды сохранилось в архиве, его отнесли к разряду уголовных.
Бериевские следователи обвинили Березина, что браунинг был заряжен, и когда он передавал его Ленину из рук в руки, то лишь бдительность личной охраны не позволила отцу исполнить «коварный замысел». Предел кощунства? Да, но на это и был расчет: ошеломить Березина чудовищной ложью.
Бериевцы решили применить пытки. Одна из них — «пятый угол». Небольшая комната окрашена в темно-зеленый цвет, пол коричневый. С потолка свисает электролампа, прикрытая колпаком так, что высвечиваются лишь галифе и сапоги палачей, выстроившихся спиной к стене. Измученного допросами и бессонницей Березина надзиратели вталкивают в комнату. Садисты швыряют его от стены к стене, бьют сапогами и цинично выкрикивают: «Мы больше не будем, если ты, фашистская сволочь, найдешь здесь пятый угол».
На втором «сеансе» он уловил среди выкриков голос следователя. Собрал остаток сил и выждал, когда его толкнули в нужную сторону. Выпрямился как пружина, схватил палача за грудки, оторвал от пола и кулаком нанес сокрушительный удар в подбородок. Сам слышал, как затрещали кости; следователь затих на полу. На несколько секунд воцарилась мертвая тишина…
После жестоких побоев отец очнулся в карцере. Невыносимо болело сломанное ребро. Надели наручники, от которых отекали и не переставая болели руки. Новый следователь завел на Березина еще одно — уголовное дело за нанесение телесных повреждений офицеру НКВД при исполнении им служебных обязанностей. И участие в пытках считалось у них исполнением служебного долга.
Ни сам Берия, ни его ближайшие сподручные не вызывали Березина на допросы. Моей матери А. И. Фатеевой «повезло» гораздо больше. Отчаявшись выбить показания из отца, Берия прислал за ней своих порученцев. Ее привезли в час ночи. Разговор он начал ровным голосом: «Ваш муж — враг народа. Мы вам доверяем как бывшему работнику ОГПУ и заместителю областного прокурора. Откажитесь от него. Я обещаю вам благополучие и детям».
При первой же возможности вставить слово в размеренную речь Берия мать заявила, что она ни за что на свете не откажется от своего мужа, не верит, что он враг народа.
Берия по-прежнему спокойно ответил: «Ты сама выбрала свою судьбу».
Ее вывели из здания на Лубянке, сопроводили на другую сторону улицы и оставили. В то время мать была беременна на девятом месяце, мне не было еще двух лет, а старшей сестре Майе исполнилось четыре.
На следующий день у матери начались преждевременные роды, и ее увезли в родильный дом. Комендант нашего дома Нелькин уже успел «уплотнить» нас из четырех комнат в одну маленькую.
Когда мать рожала младшую сестру Надежду, опять приехали на квартиру с вызовом на допрос. Опоздали на полсуток.
