Как только мать вернулась домой, ее подняли с постели и в середине ночи увезли в НКВД. С ней «беседовал» кто-то (он не счел нужным представиться) из близких помощников Берии. Этот стал сразу кричать и угрожать. Ослабленная родами, подавленная морально, мать успела сказать, что отец коммунист с дооктябрьским стажем, один из любимцев Дзержинского и… потеряла сознание.
Она упала грудью и лицом на стол. Очнулась через несколько секунд и, не поднимая головы, услишала, что хозяин кабинета спрашивает: «Что она мне здесь наделала?». Дежурный офицер обмакнул указательный палец в разлившуюся по столу белесую жидкость, понюхал, попробовал на вкус и ответил: «Да это же грудное молоко».
Хозяин с пренебрежением сказал: «Немедленно уберите ее». Опять перевели на другую сторону улицы и велели идти домой.
Отец решил пойти на крайность: дал отвод новому следователю, молчал на допросах, при пытках стал отвечать ударом на удар.
И вдруг в конце марта 1940 года Березина переводят в сравнительно неплохую камеру, не вызывают на допросы, дают отоспаться. Еще через несколько дней следователь вызывает Березина и объявляет постановление Наркомата внутренних дел о прекращении следствия по его делу за недоказанностью предъявляемых обвинений и об освобождении из-под стражи. Он не поверил, насторожился.
Но вот его опять вызывают и говорят, что ему сегодня вернут носильные вещи и он может идти домой.
Березин снимает тюремную робу, надевает гимнастерку, на которой лишь дырки от наград.
«Где партбилет, где орден Ленина, где знаки Почетного чекиста?» — спрашивает он.
«Получите позже, а сейчас идите домой», — отвечают.
«Пока не вернете, я не уйду отсюда», — заявляет Березин.
Его опять переодевают в казенную одежду, водворяют в камеру. Проходят пять длинных дней. Ничто не меняется.
На шестой день приносят вещи и все, что требовал вернуть. Березин внимательно просматривает документы. Партбилет, орденская книжка и грамота к знаку Почетного чекиста от 1932 года — все в дубликатах. Лишь грамота к знаку Почетного чекиста от 1922 года, подписанная Дзержинским, в подлиннике.
Значит, был подготовлен к уничтожению, но освобожден. Почему?
Первое, что узнал после выхода из тюрьмы, — это то, что Г. М. Кржижановский обращался с просьбой за него лично к Сталину. Второе — в 1939 году работала комиссия под председательством члена Политбюро Андреева по проверке НКВД на предмет выявления невинно осужденных. Березин считал, что всего этого было недостаточно для его освобождения, каждый день ждал нового ареста. Через несколько лет он пришел к умозаключению, что НКВД мог освободить его, а Верховный суд оправдал Кедрова только по указанию Сталина. Зачем же это нужно было Сталину? Такая уж у него была повадка — «держать на крючке» людей из своего ближайшего окружения.
Вместе с тем мне не хотелось бы, чтобы можно было сделать вывод, что в НКВД работали только подонки. Мать рассказывала мне, что один из офицеров, делавших обыск у нас на квартире во время ареста отца, сказал своему напарнику:
«Ты только посмотри, кого арестовали! Да как же это так! Что творится на белом свете?»
Тюремный парикмахер, что брил Березина, кормил его черносливом. Этот удивительный человек заранее вынимал косточки из сушеных слив и складывал их в карман халата. Во время бритья из своей руки скармливал отцу 10–15 слив, чтобы, как он говорил, не заклинивало желудок. Парикмахер сильно рисковал: в случае доноса на него получил бы лет пять лагерей».
Таковы были охранники Ленина. Честно говоря, они представляются более яркими и живыми, чем само охраняемое тело — вождь мирового пролетариата. Я очень хорошо представляю себе этих людей, которые готовы были отдать свою жизнь за Ленина. А вот самого Ленина я не представляю. Не живой он для меня человек — вот и все. Ленин — это портрет в моем старом букваре, мумия в Мавзолее, ряды хорошо переплетенных томов в библиотеке, памятник на площади, октябрятский значок и еще много, много всего. Но не человек… Не могу я себе его представить. Может быть, это и правда не человек, а идея?
Первыми на охрану советского Кремля стали латышские стрелки из отряда бывшего батрака, впоследствии командира Красной Армии Яна Яновича Лациса. Латышские стрелковые части были созданы в 1915 году, во время первой Мировой войны. В 1916 году стрелковые части были развернуты в Латышскую стрелковую дивизию. Латыши активно участвовали в октябрьском перевороте, в Гражданской войне, охраняли Ленина — и все это за особую плату и привилегии.
Они были защитниками переворота, устроенного большевиками.
19 марта 1918 года Ленин и Крупская переехали в Кремль.
Эдуард Эдуардович Смилга вспоминал:
«Для семьи Владимира Ильича подыскали три небольшие комнаты с кухней, маленькой передней, ванной и комнатой для домработницы.
