Такая проблема, как нехватка личного состава в армии, Кремлевского полка не касается. Во время призыва все учитывается по-прежнему. Рост — не менее 180, тип лица — славянский, руки — без наколок, ноги — здоровые, здоровье — отличное.
И — никакого криминального прошлого. Отбор осуществляется военкоматами, оперативными работниками ФСБ, главами территориальных администраций и офицерами полка совместно. Списки тщательно составляются и «просеиваются».
У Кремлевского полка своя история.
Кремль — крепость, цитадель власти, у которой должны быть свои защитники. Кроме государственных тайн в Кремле есть музеи и памятники, которые надо охранять.
Князь Дмитрий Донской интенсивно занимался строительством стен, благодаря чему Москва прослыла «белокаменной». Правда, в 1382 году хан Тохтамыш, напав на Москву, обманом проник в Кремль и разорил его, но крепость, как и Москва в целом, быстро отстроилась.
Кремлевские белокаменные укрепления прослужили более ста лет, но частые осады врагов и бесчисленные пожары разрушили их основательно. Поэтому на месте старых стен при князе Иване III возвели в 1485–1495 годах новые, кирпичные. В результате в центре Москвы появилось мощное защитное сооружение, дошедшее до наших дней.
При постройке укреплений были увеличены высота крепостных стен и их толщина. Высота стен, не считая зубное, достигала 5—19 метров, а толщина — от 3,5 до 6,5 метра.
Стены оказались крепкими. Пятьсот лет стоят.
Кремлевские стены и башни увенчаны зубцами — мерланами, напоминающими по форме ласточкины хвосты.
Всего на стенах Кремля насчитывается 1045 зубцов.
Высота мерланов — от 2 до 2,5 метра, толщина — 67–70 сантиметров.
Зубцы прикрывали стрелков, находившихся на стенах. Для лучшей защиты расстояние между зубцами во время боя закрывалось деревянными щитами.
Доступ во дворец был жестко регламентирован. Правом свободного входа туда пользовались только служилые и дворовые, т. е. придворные чины; но и для тех, в зависимости от должности каждого, существовали и определенные границы.
В «Уложении» царя Алексея Михайловича есть целая глава «О Государеве дворе, чтоб на Государеве дворе ни от кого никакого бесчинства и брани не было». Нельзя было подъезжать не только к царскому крыльцу, но и ко двору. Только высшие сановники, бояре, окольничие, думные и ближние люди пользовались правом сходить с лошадей на расстоянии нескольких сажен от дворца.
Мало кто пользовался правом въезжать на лошадях в Кремль. Послы и иные знатные иностранцы как государевы гости выходили из экипажей. Они шли пешком шагов за тридцать или за сорок и очень редко от самого начала обширного помоста, устроенного перед лестницей во дворец.
Подъезд к Государеву двору соразмерялся с честью или чином служивого или гостя. Этот порядок контролировался стражей, днем и ночью охранявшей дворец.
Руководство физической охраной Кремля, Государева двора и его особы в допетровские времена осуществлял Стрелецкий приказ. Упоминание о Стрелецком приказе появляется в исторических документах с 1572 года.
Стрелецкое войско комплектовалось из свободного люда и имело на вооружении пищали и бердыши.
Нарушения дворцового этикета и попытки проникновения на царский двор пресекались охраной, нарушители задерживались.
Историк И. Е. Забелин описывает такой случай: «Однажды в 1632 году, июля в 10 день, в вечерни, к Рождеству Пречистые Богородицы, что на сенях, в предел к Никите Преподобному прибрел малой; и тот малой пойман и отдан держать до государева указа стрелецкому голове Гаврилу Бокину на караул». Задержанный на допросе заявил, что «из монастыря назад идучи, забрел на дворец, не знаючи, и услышал, что у Рождества поют вечерню, и он де к петью пришел, слушети вечерни». Что стало с тем малым, не известно.
За исключением караула, никому нельзя было являться не только во дворец, но и на царский двор с оружием. Даже с тем, которое, по обычаю того времени, являлось принадлежностью костюма (поясные ножи, кинжалы). Ни для кого не было исключений — ни для бояр, ни даже для государевых родственников. Малейшее нарушение порядка обращения с оружием каралось жестоким образом.
Один удалец в старину выстрелил на царском дворе по скворцу, но пуля, срикошетив, упала в царские покои. Стрелку отсекли левую ногу и правую руку.
Выстрелы в Кремле во все времена не нравились кремлевским властителям. Они пугали, напоминали о собственной уязвимости. Комендант Кремля Павел Мальков вспоминал: «Невзлюбили латышские стрелки ворон, которых действительно возле Кремля была тьма-тьмущая. Вороны в те годы кружились над Кремлем и особенно над Александровским садом целыми тучами, оглашая все вокруг неистовым карканьем. По вечерам, едва темнело, вороны сплошной черной массой висели на деревьях Александровского сада.
Латыши объявили вороньему племени войну не на жизнь, а на смерть и действовали столь энергично, что в дело вмешался даже Ильич.
