Хрущев вышел из лимузина. То же сделал и Булганин. Приветствуя собравшихся, они непроизвольно потянулись к ним.
В радостном порыве толпа тоже двинулась им навстречу. Еще минута, и жиденькое полицейское оцепление было смято. Возникла давка, закричали первые пострадавшие.
Задние ряды между тем изо всех сил напирали на передние. Всем хотелось посмотреть на гостей вблизи. Люди не обращали внимания на упавших, лезли и лезли вперед. К Хрущеву и Булганину тянулись сотни рук, хватали за одежду, хлопали по плечам.
Гости становились частью разлившегося по площади человеческого моря. Словно гигантским прибоем их бросало то в одну, то в другую сторону. Казалось, вот-вот они потеряют устойчивость, и волны сомкнутся над ними.
Немногочисленная охрана в мгновение ока была оттерта от советских руководителей и потеряла их из виду. Растерялись и представители молодых спецслужб принимавшей стороны: они тоже не обладали необходимым опытом обеспечения безопасности на подобного рода мероприятиях.
И все же чувство профессионализма сработало. Советские и индийские телохранители быстро поняли, что надо делать.
Это была еще та картина! Хрущев и Булганин взмыли высоко над толпой и поплыли в сторону автомобилей. Охранники подняли советских руководителей на руки и понесли к кортежу».
Однажды в Новосибирске и Караганде пришлось убегать от возмущенных людей. Из Горького после митинга, на котором народу объявили о замораживании облигаций, пришлось уезжать ночью. В Тбилиси били стекла автомашины. В Киеве, Новороссийске, Ташкенте на улицах собралось много недовольных по поводу запрета содержания скота в рабочих поселках. Большое число жалобщиков каждый раз собиралось в Пицунде и Ливадии, когда Хрущев приезжал туда на отдых.
Хрущев требовал, чтобы сотрудники охраны «не мешались под ногами» и при этом был весьма наблюдателен, следил за действиями охранников, критиковал их за малейшие сбои.
Хрущев также требовал, чтобы сотрудники охраны были чисто и аккуратно одеты и всегда в белых рубашках, летом разрешал носить рубашки с короткими рукавами или тенниски.
Генерал-майор Докучаев писал о том, что Никита Сергеевич любил плавать с надувным кругом, плавал вдоль берега, иногда он приплывал на городской пляж и беседовал с отдыхающими.
Вместе с внуком Никиткой Хрущев разводил голубей на даче под Москвой, но после возвращения с юга, внук обнаружил, что голуби другие. Дед стал выяснять, куда делись прежние. Выяснилось, что кошка съела голубей и вместо них комендант Божко купил новых. Был большой скандал, Хрущев «задал охране такого жару, что стены дачи, наверное, были горячие».
По утрам на даче Хрущев ходил на огород, вытаскивал морковь, обтирал ее сначала о траву, потом о штаны и ел.
Сопровождавшим его охранникам Хрущев говорил, что в детстве очень любил таким способом есть морковь.
Охрана Хрущева была немногочисленной. Об этом свидетельствует и сын Никиты Хрущева, Сергей: «В доставшейся в наследство от Молотова даче проходы на луг с двух сторон были перегорожены колючей проволокой. Правда, состояние ее было не лучшим: то тут, то там зияли огромные дыры.
Охрана регулярно обходила периметр дачи по этому коридору. Рваная колючая проволока служила своеобразной приманкой для бродивших по окрестным лесам парочек. И тут в самый «интересный момент» из густых кустов появлялся человек в форме и требовал документы. Обычно дело кончалось мирным исходом: ретированием «нарушителей» и красочным рассказом бдительного стража в дежурке.
Однажды здесь, в кустах, у самой кромки берега Москвы-реки, охрана задержала любопытную парочку. В ответ на требование предъявить документы молодой человек долго отнекивался, но когда понял, что выхода нет, показал удостоверение сотрудника посольства Великобритании.
Обе стороны были в шоковом состоянии. С перепугу охрана задержала обоих, хотя «злоумышленники» вразумительно объяснили, что они приплыли на лодке с пляжа на Николиной горе, где обычно летом отдыхают сотрудники иностранных представительств. Не зная, как поступить, дежурный начальник охраны поспешил к отцу с докладом о возможных намерениях задержанных разведать подступы к «объекту».
Отец улыбнулся:
— А спутница у вашего «шпиона» симпатичная?
— Вполне, — замялся офицер.
— Пусть плывут куда хотят. Не мешайте людям отдыхать. Боюсь, что она интересует вашего «разведчика» значительно больше, чем я, — отмахнулся отец, приостановив «международный конфликт».
Ярко выраженных террористических актов против Хрущева, не было. Но один раз в Киеве во время большого совещания работников сельского хозяйства в сторону его и Н. В. Подгорного кинулась буфетчица с ножом.
Особенно Никита Сергеевич доверял Литовченко, с которым решал все служебные и хозяйственные вопросы.
