Защитник: С каких пор вы начали опасаться нападения на ваш дом?
Троцкий: По-настоящему я готов был к нему два года назад, сразу как только приехал. Однако начиная с января, а то и с прошлого декабря я ожидал нападения с большей уверенностью. Я разоблачил захват Россией Польши и части Финляндии, вскрыл и обнародовал причину союза Москвы с Гитлером. Эти мои заявления вызвали шок. Последний съезд мексиканской компартии проходил под девизом борьбы с Львом Троцким, с троцкизмом. Призывом съезда было: «Смерть Троцкому!».
Защитник: Вы считаете, что Шелдон был верен вам до последнего дня?
Троцкий: Шелдон Харт… Я абсолютно уверен, что Роберт Шелдон до конца был верен своим идеям, а значит, и мне, и стал жертвой именно этой верности.
На стене флигеля, где обычно находились дежурные секретари и охранники, Троцкий установил чугунную доску. На чугунной доске были отлиты имя, фамилия, годы жизни погибшего и слова, объявлявшие Роберта Шелдона Харта жертвой Сталина.
Главный участник покушения Сикейрос был разыскан в сентябре 1940 года в провинции, где скрывался от правосудия. Он был арестован. Хотя его участие в покушении было полностью доказано, «интеллигенты и художники» просили президента принять во внимание, что «деятели науки и искусства важны для страны как передовой отряд культуры и прогресса».
Свидетели показали, что, узнав о том, что Троцкий остался в живых, Сикейрос воскликнул: «Вся работа впустую!» Суд решил, что обстоятельства гибели Роберта Шелдона Харта не могут служить основанием для обвинения в умышленном убийстве. Сикейрос был выпущен под залог и, получив приглашение от чилийского поэта-коммуниста Пабло Неруды, отправился в Чили выполнять настенные росписи.
5 декабря 1934 года Корней Чуковский писал в своем дневнике: «Мы пошли по Арбату к гробу Кирова. Я стоял слева у ног и отлично видел лицо Кирова. Оно не изменилось, но было ужасающе зелено. Как будто его покрасили в зеленую краску. И т. к. оно не изменилось, было оно еще страшнее… А толпы шли без конца…».
Трудно найти человека, который не знал бы, кто такой Корней Иванович Чуковский. Не меньше, чем сказки и детские стихи, прославили Чуковского воспоминания о деятелях культуры, литературоведческие и языковедческие труды. Есть еще одна книга — дневник, который К. И. Чуковский вел почти семьдесят лет: с 1901 по 1969 год. Он насчитывает свыше двух с половиной тысяч машинописных страниц. Есть в этом дневнике и моменты, в которых общественного больше, чем личного. Например:
«1934 год, 1 декабря. Писал “Искусство перевода”. Очень горячо писал… вдруг звонок по телефону — из “Правды” Лифшиц: — Убили Кирова!!! Я пошел утром в 8 часов — бродил по Питеру. У здания бездна автомобилей, окна озарены, на трамваях траурные флаги — и только. Газет не было (газеты вышли только в 3 часа дня)… Кирова жалеют все, говорят о нем нежно. Я не спал снова — и, не находя себе места, уехал в Москву.»
1 декабря 1934 года молодой коммунист Леонид Николаев вошел в здание Смольного и выстрелом из револьвера убил наповал члена Политбюро Сергея Мироновича Кирова, главу ленинградской партийной организации. Убийцу схватили на месте преступления. Из Москвы немедленно выехала в Ленинград специальная комиссия, возглавляемая Сталиным, чтобы расследовать обстоятельства убийства.
Подробности этого преступления остались неопубликованными. Кто был этот Николаев? Как он ухитрился пробраться в строго охраняемый Смольный? Как ему удалось приблизиться вплотную к Кирову? Какие причины толкнули его на этот отчаянный шаг — политические или личные? Все обстоятельства преступления оказались окутаны покровом глубокой тайны.
В первом правительственном заявлении утверждалось, что убийца Кирова — один из белогвардейских террористов, которые якобы проникают в Советский Союз из Финляндии, Латвии и Польши. Несколькими днями позже советские газеты сообщили, что органами НКВД поймано и расстреляно 104 террориста-белогвардейца. Газетами была начата бурная кампания против «окопавшихся на Западе» белогвардейских организаций (в первую очередь Российского общевоинского союза), которые, дескать, «уже не впервые посылают своих эмиссаров в Советский Союз с целью совершения террористических актов».
На протяжении немногим более двух недель Советское правительство опубликовало две прямо противоположные версии убийства Кирова: сначала обвинив в этом белогвардейцев, проникших из-за рубежа, а затем бывших вожаков оппозиции. Естественно, советские граждане с нетерпением ожидали судебного процесса, надеясь услышать, что скажет на суде сам Николаев.
