– Извольте, господин Ванзаров.
– Вчера вечером здесь на островке был проведён ритуал принятия в «Братство льда». Не менее чем в четвёртый раз.
Распорядитель замер. Других эмоций не позволил. Молчал как джентльмен.
– Каток закрывается в десять, к одиннадцати вечера сад пуст, флаги опущены, калитка закрыта, – продолжил Ванзаров. – Так должно быть по правилам. В дни приёма в рыцари калитка оказывается незапертой. Кто Егорычу приказывает отпереть?
– Откуда мне знать, спросите у него.
– Нет нужды. Садовника никто не просит. Это слишком опасно, можно себя выдать. Способ куда проще: есть третий дубликат. Кто мог его сделать? Вы распорядитель, должны знать, что делается у вас на катке.
Иволгин решительно отверг подозрения и даже развёл руками:
– Летом здесь хозяйничает Общество спасения на водах, ключ может оказаться у кого угодно.
– Вы уже получили приглашение в Братство?
– Господин Ванзаров, – распорядитель перешёл на шёпот, – прошу вас… Не следует говорить об этом вслух. Это опасно.
– Намекаете, что Иван Куртиц проболтался и поплатился жизнью?
Иволгин оглянулся и так выразительно сожмурился, чтобы сомнений не осталось: Братство хранит свои тайны надёжно.
– Вы не рыцарь, – продолжил Ванзаров, совсем не испугавшись. – Но мечтаете, как и прочие.
– В моём положении это великий шанс изменить жизнь. Я бы его не упустил и вам бы не доложил, – ответил он.
– Благодарю за честность, господин Иволгин. Кстати, помните забег прошлого сезона? Саратовский гость тогда поставил тысячу на конькобежца, а тот вдруг упал, хотя должен был выиграть.
– Прекрасно помню. Только не тысячу, а две при ставке один к трём.
– Это был господин Котов?
– Это был я, – последовал ответ. – Разбил нос. Должен был выиграть, мечтал о победе. Мечта разбилась о лёд. С тех пор в забегах не участвую. Каждый должен заниматься только тем, что предначертано ему судьбой, и смириться перед великой неизвестной волей мироздания.
– Картозин подножку подставил?
Иволгин покачал головой:
– К сожалению, сам виноват. Плохо вошёл в поворот, не удержал равновесие. Этот господин, что ставку сделал, нашёл меня в раздевалке, всё допытывал, как да что. Искал виновных. А виноват лёд. И только.
– Вы кажетесь образованным человеком. Закончили университет?
– Сирота, с ранних лет вынужден сам пробивать себе дорогу. Служил приказчиком. Благодаря милости господина Куртица получил это место. Люблю книги, много читаю при любой возможности. Господин Ванзаров, нам уже машут… Прошу вас…
Сыскная полиция не станет причиной задержки состязаний. Конькобежцы на старте, нервы напряжены, только и ждут, когда помеха в виде коренастого господина очистит лёд.
По снежной дорожке Ванзаров дошёл до павильона. Треснул выстрел стартового пистолета. На веранде и по берегам болельщики болели за спортсменов, проносившихся мимо. Среди толпы Ванзаров заметил знакомый силуэт. Борис Георгиевич руками не махал, шапку с головы не срывал, наблюдал, как положено дипломату: не выражая эмоций. Даже не подпрыгнул, когда что-то твёрдое ткнулось ему под ребра, обернулся строгим лицом.
– Ты, – проговорил он, еле сдержавшись. – Что ты тут делаешь?
– Возвращаю вопрос тебе, – ответил младший непутёвый брат.
– Я, как член Общества, считаю своим долгом поддерживать личным присутствием мероприятия Общества.
– Подлизываешься, чтобы пригласили в «Братство льда»?
Борис Георгиевич смерил брата дипломатическим взглядом:
– О некоторых вещах не принято говорить вслух, Родион. Но если ты…
– Вот и помолчи, – бесцеремонно перебил младший. – Тебя пригласил в Общество и разболтал о Братстве один и тот же человек?
Старший знал, что от младшего можно отвязаться только одним способом:
– Допустим. Что с того?
– Как его зовут?
– Ты несносен, Родион.
– Что поделать, служба в сыске портит манеры. Кто он?
Уловив в голосе брата стальную нотку, Борис Георгиевич решил не испытывать судьбу: назвал имя приятного молодого человека, который не только дал ему рекомендацию, но и по секрету сообщил о Братстве. А затем познакомил с чудесным развлечением, на которое можно делать ставки: забеги на скорость. Ставки небольшие, так, для приятного волнения.
– С мадам Адель Дефанс тебя познакомил тоже Иван Фёдорович?
Такого подвоха Борис Георгиевич не ожидал. Не мог забыть, как от лёгкого движения глазок мадам Дефанс ощутил огонь, давно потухший в семейной жизни. В чём не мог сознаться даже себе.
– Надеюсь, это останется между нами, – проговорил совсем не то, что следовало.
– Надейся, – ответил Ванзаров. Меньше всего он хотел разрушить семейную жизнь брата. Зато у него появился козырь. Поучениям Бориса пришёл конец. Как и первому забегу на 500 метров. Зрители аплодировали победителю номер 8, господину Пуресеву. За ним финишировал господин Картозин, явно не в ударе. Последним пришёл номер 33. Неудачник Котов согнулся, держась за бок, и тяжело дышал.
– Ты знаком с Иваном Фёдоровичем? – спросил Борис Георгиевич, перекрикивая шум и хлопая в ладоши.
– Знаком.
– У доски он ставки принимает? Не могу разобрать. У тебя глаза лучше.
Испытывать зоркость глаз Ванзарову не было нужды.
