– Совершенно ничего. Обычное отправление. Пришла с бланком, заплатила медью, поблагодарила, ушла. Через минуту я забыл про неё. Рядовой случай. Ничего особенного. Правда, господин Гельфер?
Начальнику было не до любезностей. От него потребовали отдать и этот листок. Неслыханное разорение телеграфной конторы. Разве можно отказать, когда просят так вежливо, что хочется скорее отделаться от приятного господина со следами крови на воротнике. Выпроводив гостя, Гельфер подумал: «Как хорошо, что у полиции свой телеграф. Не приходится иметь с ними дело. Иначе хоть беги в школьные учителя».
А вот чиновник междугороднего телефона проявил куда больше любезности. Без лишних уговоров предоставил конторскую книгу, где записывалась очередь звонивших. В пятницу на час дня было записано пять фамилий. Вероятно, чтобы дать повод поскандалить, кому звонить первым. Четыре фамилии принадлежали неизвестным любителям поболтать с Москвой. Пятая вызывала интерес.
– Это «Куртиц» написано? – спросил Ванзаров, показывая чиновнику строчку.
Задачка была нелёгкой: закорючки путались. Как нарочно.
– Может, так, а может, «Журпиц» или «Пурмиц», кто его разберёт.
– Перед фамилией какая буква?
Чиновник поискал ответ в затылке. Но там было пусто:
– Может, «И» или «Д», а может, «Н». Пишут как курица лапой. Не разберёшь.
– Не могу понять, что вы за человек, господин Ванзаров! – заявил доктор Погорельский, выслушав, что от него требуется.
– Самый обыкновенный чиновник сыска.
Доктор так энергично потряс пальцем, что мог добыть электрический ток:
– О нет! О нет! О нет! Вы хитры, как змей, и умны, как волк. С вами опасно иметь дело. К тому же не поддаётесь гипнозу. И не верите, не убеждайте меня в обратном, решительно не верите в спиритизм и природный магнетизм! Отрицаете естественно-научную основу этих, пока ещё загадочных явлений! Это феноменально!
– Спасибо, Мессель Викентьевич, за сравнение с животным миром, – ответил Ванзаров с лёгким поклоном. – Готов поверить во всё, что откроет истину. Даже в спиритизм.
– Вот об этом и говорю! Вы – циничный бык, идущий напролом, чтобы добиться цели. При этом с моральными принципами. Как такое возможно? – Погорельский вскинул руки на манер колдуна, творящего заклинание.
– Вы доктор, вам видней.
– О, силы природы и вселенной! Нет, это феноменально! Откуда у вас кровь на воротнике?
– Порезался коньками для бега на скорость.
– Ну это просто феноменально!
Надо сказать, что Мессель Викентьевич вовсе не волновался. Он был увлекающейся натурой. Характер его оказался наполнен нервностью, вспыльчивостью и восторженностью. Что считалось милым недостатком знаменитости. Доктор Погорельский действительно был знаменит. В узком кружке столичных спиритов, которые собирались вокруг журнала «Ребус». Немного иную славу он заслужил во врачебных кругах. Классические доктора не одобряли его научных интересов, а именно: исследование животного магнетизма и эманации особой энергии «force vitae» – силы жизни, исходящей из человека невидимыми лучами, которые можно сфотографировать особым образом. Мессель Викентьевич издал несколько научных брошюр по этим интригующим темам, получив восторженные рецензии в «Ребусе» и осуждение врачей. Что не мешало ему лечить гипнозом пациентов, которым врачи не помогали. Он принимал в своём кабинете на Литейном проспекте.
К чиновнику сыска Погорельский относился с особым чувством, в котором смешались восхищение, робость и возмущение, да так, что не разобрать. Не так давно силы природы или злой рок свели его с Ванзаровым. После чего Мессель Викентьевич долго не мог прийти в себя, не по своей воле оказавшись замешанным в убийстве и прочих неприятностях [55].
Когда сегодня Ванзаров появился у него в кабинете и вежливо попросил об услуге, на Погорельского нахлынули незабытые переживания, которые требовали дать решительный отказ. Но любопытство учёного нашёптывало: «Надо помочь, Мессель, ведь, имея дело с Ванзаровым, никогда не знаешь, чем кончится». Разрываясь между такими разными чувствами, доктор ещё не дал окончательного согласия.
– Так я могу рассчитывать на вашу помощь, Мессель Викентьевич?
Погорельский обхватил себя руками, как сумасшедший, которого связали смирительной рубашкой.
– Зачем, зачем, зачем вам это надо?
– Позвольте вопрос: зачем вы лечите пациентов?
– Я доктор, мой святой долг бороться с психическим недугом.
– А мой святой долг бороться с недугом зла. Поможете?
Тирада, готовая сорваться с языка, была остановлена звонком дверного колокольчика. Погорельский побежал открывать. Вернулся он в сопровождении мадам Гостомысловой и Надежды Ивановны. Елизавета Петровна с неприязнью осматривала приёмный кабинет, будто желая найти повод устроить скандал. Комната имела благопристойный вид, как у любого доктора частной практики. Надежда Ивановна казалась сосредоточенной, Ванзарова удостоила кратким взглядом, когда он представил «выдающегося доктора и главного эксперта в России по гипнозу».
