Тухля метнулся в пролётку, спутники последовали за ним. Мистер Джером удостоил взглядом крупного мужчину, похожего на русского мишку. Он отметил странный, глубокий, пронизывающий взгляд. Заинтересовало, захотелось познакомиться с ним, расспросить, быть может сделать героем новой книги. Но господин Тухофф требовал уезжать, а джентльмен не может заставить ждать другого джентльмена. Джером отдал короткий поклон и прошёл мимо. Тем и закончилась встреча гения юмора с гением сыска. Следы затерялись в истории.
Лошадка рванула с места так, будто за ней гналась стая волков.
Спустившись на лёд, Ванзаров пошёл к островку. Издали он увидел, кто сидит под деревом. Не дойдя трёх шагов, остановился.
На холодном лице застыли пустые глаза. Причина смерти была очевидна, зрима и конкретна. Лебедева можно не беспокоить. В одиночку заниматься телом нельзя. Странно, что не видно ни садовых рабочих, заливающих лёд, ни Иволгина. Будто каток обезлюдел. Утешительный момент: Тухля стал знатоком трупов. Не зря в переводчики записался.
Выбравшись на берег, Ванзаров пошёл по тропинке к воротам. Швейцар встретил поклоном.
– Распорядитель прибыл?
– Как прибыл, так и побёг куда-то, – швейцар махнул вдаль улицы.
– Где садовые рабочие?
– Не видать что-то. Не пойму, может, у Егорыча греются. Каток пустой нынче. Только вот господин англичанин с фотографом и переводчиком прибыли, да кататься не изволили.
– Из Общества никого нет?
– Отчего же нет. Как не быть. Вот господин Срезовский спозаранку явился, а теперь в павильоне пребывает. Можете пройти.
Штатным полицейским свистком Ванзаров просвистел сигнал тревоги.
В голове поручика жужжала мысль. Всю ночь не давала покоя. Бранд думал: если призрак оказался не призраком, а человеком, может, и ему не послышалось, может, в саду кто-то кричал «убийца!», а не ветер шалил ветками? Тогда выходит, в ночи кого-то убивали, а он топтался около решётки. Или всё-таки почудилось? Он выполнял приказ, не имел права отвлекаться на всякие звуки. Да и улица была пуста, если бы убийца вышел из сада, то не остался бы незамеченным.
Чем больше уговаривал себя Бранд, тем меньше верил уговорам. Он попытался применить логику Ванзарова, как её понял. Логика шаловливо подмигнула и сказала: «Как мог заметить убийцу, выходящего из сада, если ты в другую сторону смотрел и в призрака палил? У тебя за спиной рота могла уйти незамеченной».
Занявшись рассуждениями, Бранд окончательно растерялся. Значит, мог поймать настоящего убийцу прямо на месте преступления. Мог заслужить уважение Ванзарова и похвалу пристава. А теперь что же… Тут поручика осенила свежая мысль. Наверняка логика постаралась. Логика – она такая вредная: стоит впустить в голову – покоя не будет. Мысль была проста: раз кто-то кричал «убийца!», его же и убили. Тело лежит на льду или в снегу. Вот что получается.
Досада впилась хуже гвоздя в подмётке сапога. Поручик не мог терпеть и дожидаться, когда найдут тело и вызовут полицию. Зайдя в кабинет пристава, просил разрешения сходить в Юсупов, чтобы осмотреть место убийства Серафимы Масловой для составления протокола. Усердие помощника Коялович не одобрил, увидел в этом пагубное влияние Ванзарова, для порядка сделал внушение, чтобы не очень зарывался, но отказывать не стал. Пусть мальчишка на морозе проветрится.
Бранд почти дошёл до сада, когда услышал сигнал тревоги. Сердце ёкнуло: «Вот оно! Случилось», он заторопился. В воротах сада увидел Ванзарова. Что было совсем худо: сыск оказался проворнее.
– Из участка свисток услышали? – спросил Ванзаров, протягивая руку. – Ваши городовые не торопятся.
Поручик отметил, что городовые с ближайших постов куда-то делись, на сигнал никто пока не прибежал. Как назло, всё одно к одному.
– Подумал: надо ещё разок осмотреть место убийства горничной, – сказал он, мучась от вранья.
– Что же хотели найти в утрамбованном снегу? – Ванзаров ещё раз просвистел сигнал тревоги.
– Ну, возможно, следы, улики остались не замечены. – Бранд увязал всё глубже.
В отдалении Большой Садовой показалась чёрная шинель. Городовой спешил, придерживая шашку.
– Сергей Николаевич, не пристало вам юлить, говорите прямо.
Собравшись с духом, Бранд признался, как вчера вечером караулил призрака и слышал крик. Подумал, что почудилось.
– Призрака не поймали?
– Так точно, стрелял в него, но не попал. Это не призрак, Родион Георгиевич, а человек в большом чёрном плаще. Он не летает, а скользит…
– Об этом после, сейчас дело более срочное, – сказал Ванзаров, заходя в калитку, которую придерживал швейцар. Бранд последовал за ним. Он успел приказать городовым, которые подоспели, никого не пускать в сад.
Ванзаров спустился на лёд и пошёл, осматривая какой-то широкий росчерк.
– Обратите внимание, как мастерски написан вензель, – сказал он, чуть задержавшись.
Бранд присмотрелся и заметил довольно большие буквы, вырезанные на льду будто одним движением. Так сможет только мастер фигурной езды.
– Кажется, «М» пересекает «I». Похоже на подпись с обгорелой карты из номера Куртица и с карты Серафимы.
