– Господин Ванзаров, да будет вам известно, что князь Юсупов, не спросив вашего мнения, приказал выковать всего два экземпляра ключа, – заявил он. И послал взгляд распорядителю: вот как надо осекать полицию, которая суёт нос куда не следует.
Проклятый ключ больше не торчал как перст указующий. Но уняться сыщик не желал. Допрос продолжился.
– Господин Иволгин, вам знакома эта женщина?
Срезовский отметил, каким молодцом держится распорядитель. Всё понимает без лишних слов, надёжный, не выдаст. Надо бы добавить ему к жалованью пятёрку. Не сейчас, в новом сезоне.
– Не имею чести знать, господин Ванзаров.
– Вы же общаетесь с прислугой.
– Служу два года и знаю прислугу, которая приводит на каток деток. Знаю по именам, знаю, у кого они служат. Прислуга на лёд не допускается, но, если ребёнок упал или его надо срочно отвезти домой, я должен знать, кого позвать на помощь. С прочей прислугой мне знаться нет надобности. У меня хватает обязанностей.
«Ах, молодец, как отшил и поставил на место», – с мстительной радостью подумал Срезовский.
– Господин Ванзаров, мы вам ничем не можем помочь, – заявил он куда уверенней. – Нам эта несчастная незнакома. Мы не знаем, каким ветром её занесло на наш каток. Вероятно, какая-то кухонная девка напилась, перелезла через забор и уснула в снегу. Умоляю вас убрать тело. Полагаю, вы осмотрели достаточно. Прочее можно в морге. Не так ли? Прошу простить, у нас много дел. Надеюсь, мы не задержаны по подозрению.
Тут Михаил Ионович подхватил Иволгина под локоть и покатил прочь. Будто мёртвое тело их не касается, а кого касается, вот тот пусть вокруг него и пляшет. Он не просто так увёл распорядителя: ему были даны чёткие указания, что надо сделать немедленно. Бросив прочие дела. Почтительно выслушав, Иволгин обещал исполнить в точности.
– Ну вы и строги с председателем, – подал голос Бранд. До этого он предпочитал держаться в тени. То есть за спиной чиновника сыска.
– Они врут. Врут оба. Врут нагло, – ответил Ванзаров.
– Полагаете, они… они, – слова никак не давались поручику, – они имеют отношение к убийству?
– Думают, что оказывают услугу.
– Услугу? – повторил Бранд, сбитый с толку.
– Выгораживают известное им лицо от лишних хлопот. Срезовский уверен, что поступает по долгу чести.
– Надо же… Я как-то не… А как вы поняли, что они оба лгут, Родион Георгиевич?
Раскрывать поручику секреты психологики пока рано. Без опыта любые приёмы бесполезны.
– Они стараются выглядеть правдиво, что выдаёт ложь. Знают, у кого служила погибшая. И помалкивают, – ответил Ванзаров. – Сергей Николаевич, что думаете о случившемся?
Этот вопрос Бранд хотел задать сам и не успел. Как будто чиновник сыска угадал его мысли. Нет, недаром про него всякое болтают. Телепатическим видением обладает, не иначе.
– Вроде не зарезана, не застрелена, лицо как будто под коркой льда, – не слишком уверенно начал он. – Может, правда пьяная заснула?
– Легла в сугроб и укрылась глыбами снега?
Бранд понял, что опять оплошал. Вот до чего пристав довёл.
– Простите, не подумал.
– Укажите важные детали этой смерти.
– На ней коньки дорогие.
– Ещё.
– На левом мизинце колечко дешёвое, такое давнее, что в палец вросло.
– Ещё.
– Ну, ключ…
– Мало.
– Лицо будто льдом покрыто.
– Верно. А главное?
– У неё в правом кармашке ватной тужурки бумажка какая-то. Вы мне не показали.
Ванзаров протянул сложенную пополам игральную карту:
– Приз за сообразительность.
Бережно развернув, Бранд открыл туза червей. Печатными буквами вокруг красного сердца написано:
ТВОЁ ЖЕЛАНИЕ ИСПОЛНИТСЯ СЕГОДНЯ
НОЧЬ
САД
ПОСЛЕДНИЙ ШАГ
– Необычное приглашение. Будто ребус.
– Это инструкция. Адресат понимала сокращение. Постороннему кажется ошибкой.
– Ах, вот как, – проговорил Бранд, как зритель, которому раскрыли фокус. – А вы заметили, что в подписи «М» перечёркнута «I» с точкой? Как в записке из номера гостиницы. И опять туз червей. Только эту карту сжечь не успели.
Ванзаров отобрал карту:
– Как полагаете, почему?
– Женская хитрость.
– Причина более простая: страх.
– Чего ей бояться? Вроде желание обещают исполнить.
Ванзаров помолчал, разглядывая лёд:
– Женщине примерно тридцать пять. Служит прислугой в богатом доме. Получает приглашение ночью явиться в Юсупов сад. Приглашение не первое.
– Почему?
– По содержанию записки. Посторонний не поймёт, о чём речь. Только тот, кто знает смысл, знает, о каком саде речь. Адресат знает, что карту надо сжечь. Складывает пополам и не сжигает. Зачем такая предусмотрительность скромной прислуге?
– Да, зачем? – повторил Бранд, очарованный скольжением логики, за которой не мог угнаться.
– Она идёт в сад ночью, чтобы получить нечто важное: желание будет исполнено. Она чего-то боится. На всякий случай оставляет настоящую карту. О чём это говорит?
– О чём?
– Она умная женщина, Сергей Николаевич. Знала, что за исполнение желания плата может оказаться высока.
– Стала снегурочкой, – невольно вырвалось у поручика. – Простите, Родион Георгиевич.
– Пока не знаем имени, пусть будет снегурочка, – ответил Ванзаров.
Бранд приободрился:
