— Тем не менее, я единственная, кто отдал тебе свое сердце, — сказала Вивиана, хотя на самом деле она раскаивалась, что подарила ему сердце и невинность. Потому что это не было для него важным, и он не доверял ей.
— Брак будет счастливым, если построить его на общих интересах и целях. В нежности и любви нет никакой выгоды.
Вивиана промолчала, потому что не удивилась таким словам. Многие мужчины именно так и думали, а тем более главы кланов. Но ее родители любили друг друга, и она надеялась, что выйдет замуж за мужчину, который покорит ее сердце.
Вивиана почувствовала пустоту в душе, когда поняла, что Дунстан не ищет любви, как она. И не любит. Ни тогда, ни сейчас. «Но, — остановила она сама себя, — это не значит, что Дунстан никогда не проявит ко мне чувства, которые для него не выгодны».
— И все же. Я вижу, и знаю, что у тебя доброе сердце. Ты — прекрасная мать. Ты разделила мою мечту — объединить наши кланы. Заступаешься за сестру, как я когда-то за брата, — он снова вернулся к разговору об Эйдане, но теперь Дунстан видел брата изгоем и бандитом.
— Прости мою бестактность, но почему ты защищал его? — Вивиана по себе знала, что трудно признать недостатки в любимом человеке, но никогда не понимала, почему Дунстан защищал своего брата после всего, что тот сделал.
Дунстан замолчал, сделав вид, что следит за дорогой и отрядом: за это время они проехали немало миль и вскоре должны были устроить стоянку, чтобы кони отдохнули, но Дунстан приказал скакать еще быстрее, чтобы добраться до замка до захода солнца, и теперь и люди, и кони были измотаны дорогой больше обычного. Еще некоторое время они молча ехали и слушали, как хрустит снег под копытами лошадей, но наконец Дунстан ответил.
— Из-за чувства вины, думаю. Как любимый сын своего отца, я пользовался всеми привилегиями: меня учили быть рыцарем, а Эйдана делали простым воином. Это было несправедливо и рождало в нем зависть, а позже, как я уже понял, и ненависть. Сейчас, мне кажется, я был единственным, кто был добр с Эйданом все эти годы.
— Неудивительно, что ты сразу принял Хьюго, — Вивиана вспомнила, с какой решимостью Дунстан пошел на это. — Но есть много людей, которые будут не согласны с тобой. Они не стали бы защищать права незаконнорожденного, потому что очень тяжело и дорого воспитывать приемных детей.
— Отцу повезло, что он смог устроить Эйдану брак с Айрис, а мне с тобой. — Дунстан отшатнулся назад, потому что его лошадь потрясла заснеженной гривой, разбрызгивая льдинки во все стороны, затем снова сел прямо и посмотрел на Вивиану. — Но я не понимаю, почему твой отец настаивал, чтобы ты стала моей невестой, а не Айрис. Обычно важные браки заключают со старшими детьми.
— Значит, ты бы предпочел Айрис? — Вивиана могла и не спрашивать. Каждый жених хотел бойкую дочь лэрда, чья красота подчеркивалась курносым носиком и глубокими, синими, светящимися глазами. — Когда Айрис повзрослела, отец приставил к ней охрану, потому что даже его лучшие друзья обратили внимание на «прекрасный плод», кидали ей неприличные взгляды и, не заботясь, что их услышат, шептались о ее внешности. Айрис не умела управлять хозяйством и заботиться о большой семье, но она любила строить из себя хозяйку на глазах гостей. Нужно было как-то смирить ее норов. Мой отец посчитал, что будет лучше, если я выйду замуж первой.
Вивиана вспомнила, какой раньше была ее сестра — счастливая и свободная духом. А Ледяной Утес пять лет назад покинула сломленная женщина, лишь тень той, что была ранее. И винить за это нужно было Эйдана. Вивиана бессильно сжала кулаки, не в силах совладать с гневом.
— Я этого не говорил. Просто тогда для меня было странным, что наследнику отдают младшую дочь. Даже если бы Эйдан получил в наследство половину земель, ранг лэрда все равно предназначался мне. — Дунстан закрылся рукой от летящего ему в лицо снега. — Отец опасался обмана, но твой отец настаивал, чтобы я взял в жены тебя, а не Айрис. В конце концов, мы решили, что ты подходишь лучше.
Вивиана успокаивала себя, что не стоит возмущаться по этому поводу, ведь ей не в новинку были подобные рассуждения, но вопреки всему почувствовала себя неуютно. Дунстан так рассуждал о ее характере и достоинствах, как будто сравнивал ценность двух охотничьих собак или выбирал лошадь.
— Айрис никогда не противоречила воле отца, но, я думаю, он опасался, что она будет невестой с тяжелым характером, — Вивиана почувствовала боль в сердце, подумав об этом. Ее отец должен был разрешить Айрис выйти замуж за мужчину, которого она бы полюбила. — До Эйдана был другой жених, который просил ее руки, но он был ниже нас по происхождению. Сестре нравился этот горец, и она была возмущена, что ее лишают шанса быть счастливой.
— Любовь, — Дунстан покачал головой, как будто сама мысль о любви была нереальной. — Почему Айрис верила, что она определит ее судьбу?
Вивиана фыркнула и крепче натянула поводья.
