– Постойте! – Ману напряженно всматривался в другой берег.
– Что такое, Ману? – женщины были настолько счастливы, что не сразу поняли, что произошло.
– Они уже здесь!
– Кто?
– Надо рубить канаты! – Ману вынул свой меч из ножен, замахнулся…
– Они уже бегут по мосту, – взмолились женщины. – Скорее, скорее, дорогой Ману!
Жрец опустил меч и первый канат лопнул. Мост покачнулся. Часть воинов Ырла попадала в пропасть. Другие же цепко ухватились за мост и отчаянно пытались спастись. Ману взмахнул еще раз своим мечом – и мост рухнул. Падая в пропасть, он увлекал за собой слуг тьмы. С отчаянным воем они устремились в бездну. Но некоторые все же уцелели, зацепившись за остатки моста, они выбрались обратно. Ману сокрушенно покачал головой, прочел молитву на спасение этих падших душ. А затем взял с собой всех женщин и повел их за собой. И они ушли в горы.
Вернувшись в свой замок, Ырл снова воззвал к Гагтунгру.
– Что? Упустил беглецов? – с дьявольской улыбкой произнес тот.
– Проклятье! Они были уже у меня в руках. Но этот Ману! Из-за него у меня все беды. Сделай с ним что-нибудь, – кусал себе локти Ырл.
– А сам что, не можешь что ли? Все время я должен все делать за тебя?
– Повелитель, прошу тебя. Признаю свою вину. Но ничего сделать не могу. Ты же все можешь! Помоги мне.
Ырл пал на колени.
– Хорошо, хорошо. Так и быть. Но чтобы это было в последний раз.
– Как скажете, повелитель, – Ырл бросился целовать ноги Гагтунгра.
– Прочь с глаз моих!
Ырл замер.
– Пошел прочь, я сказал!
И слуга дьявола, пятясь назад как был, в коленопреклоненной позе, скрылся из вида.
– Ничего сами сделать не могут. Уроды!
И Гагтунгр полетел в ту местность, где была пропасть. Он хотел выследить беглецов, но ему преградил путь добрый могущественный дух местности по имени Ив. Гагтунгр был очень озадачен, когда встретил на своем пути неодолимую помеху. Ив приветливо улыбнулся Гагтунгру. Светлое радужное свечение, исходившее от прекрасного вечно молодого лица Ива, обезоруживало воплощение зла, коим был Гагтунгр. Он увидел этот прекрасный свет, то нежное, вечно молодое лицо Ива, почувствовал внутреннюю гармонию, проникающую буквально во все вокруг, и невольно зажмурился, чтобы не видеть этого света.
– Приветствую тебя, воплощение тьмы! – дружественно произнес Ив.
– Прочь с дороги! – гневно выкрикнул тот.
– Прости, но сюда запрещен вход тем, чьи сердца и помыслы полны зла и невежества.
– Ты думаешь, меня волнует это?
Гагтунгр открыл глаза и снова увидел это всепроникающий, обезоруживающий свет. И зажмурился.
– Прости, но тебе придется уйти отсюда.
– Как бы ни так!
Ив вместо ответа приблизился к Гагтунгру настолько, что тот почувствовал, как живительные флюиды обезоруживают его и лишают сил.
– Проклятье! Я еще разберусь с тобой! – взвыл он от боли и безысходности.
Он взмахнул своими гадкими перепончатыми крыльями, взмыл в небо и, издав на прощанье дикий вопль, ринулся наутек из этого места.
А тем временем люди дошли до пещеры отшельника Тила, который жил один на протяжении целого века. Тил был очень статен, красив и высок. У него было вытянутое гармоничное лицо с длинным носом. Красивые голубые глаза, изящные кисти рук, длинные пальцы. Весь его облик был благочестив и прекрасен. Ману решил просить помощи у святого мудреца. Он зашел к Тилу в его пещеру и рассказал ему о злодеяних тирана. Тил внимательно, с сочувствием выслушал повествование Ману. Видя, что отшельник хранит молчание, Ману сказал:
– Тил, я знаю, что ты владеешь великим боевым искусством Сампо, способным поражать врага на расстоянии своей энергией. Помоги нам справиться с Ырлом, обучи нас этой технике.
– Да, я владею Сампо, – глубокомысленно произнес тот, – но до конца ее могут освоить только великие воины, и даже мне одному не под силу справиться с Гагтунгром и Ырлом.
– Тогда, – решительно сказал Ману, – оплодотвори, пожалуйста, пришедших к тебе женщин, чтобы они могли родить.
Тил очень удивился этим словам.
– Ты же видишь, все мужчины этого народа погибли. Остались только старики и дети. Дети еще не скоро вырастут, а Ырл не дремлет. Он может снова продолжить творить зло и беззаконие. Прошу тебя, сделай это и притяни в их лоно души великих воинов, которые победят зло.
Отшельник многозначительно покачал головой.
– Пойми, пожалуйста! Я дал обет безбрачия и не могу так просто его нарушить. Иначе люди разуверятся в святости монахов. Да и молодые монахи могут впасть в обольщение и под видом притяжения святых душ начнут творить блуд. Что тогда будут думать люди о монахах? И обо мне?
– Конечно, это может случиться, – решительно ответил Ману, – но ведь важнее престижа отшельников победить зло. Престиж не может помочь людям, а творить добро, я считаю, важнее, чем держаться за традицию святости. К тому же эту традицию нам навязали варвары.
– Да, я хорошо знаю это.
