– Ох, и не прост ты, Никола, – вновь усмехнулся Дмитрий Иванович. – Вычту; ты о том и не майся, да к сватовству готовься.
Закончив с процедурами, Булыцкий переключился на княжича. Хрупкий юноша с ярко выраженными чертами грозного отца и огромными голубыми глазами, от того еще более крупными, что болезнью измаялся совсем.
– Ты говорил, что дашь корабли, на которых хоть на край света? – лежа на скамье, напомнил вдруг Василий Дмитриевич. – Слова не держишь? – по-отечески вдруг совсем нажал паренек.
– Ох и крут ты, малец, – усмехнулся в ответ пенсионер. – В тятьку весь. А ну-ка; три по десять да вычесть дюжину. Сколько будет?
– А сколько Бог даст, столько и будет, – как отец, подкладывая кулак под подбородок, отвечал парнишка.
– Какой тебе край света, с арифметикой раз не дружишь?! – равнодушно отвечал Николай Сергеевич. – Дорога через океаны, в которых Кремль тятьки твоего – песчинка, а корабль-то и не разглядишь! Как путь искать будешь, а? А курс править как, раз с цифрами не дружен-то?! И свою голову сложишь рыбам на прокорм, и команду сгубишь.
– Восемнадцать, – нехотя пробурчал тот.
– Знаешь?! – искренне поразился Николай Сергеевич. – А чего тогда не говоришь?! Ворчишь чего?
– А что я тебе – медведь в клетке-то? На потеху который?! Хочешь – станцует – хочешь, на бубне сыграет?
– Не медведь, конечно, – поспешил заверить парня преподаватель. – С чего взял-то?
– А с чего вопросы такие?
– Ну, – замялся пенсионер. – Мне откуда знать, что ведаешь, а что нет? Уж шибко дальнее путешествие затеял ты; на край света аж! Вот и решил проверить: сдюжишь или нет?
– А чего бы княжичу да не сдюжить?! – сверкнул очами тот.
– Да не горячись ты, а то в тятьку пошел, – успокоил парня Булыцкий. – Где считать-то ловко так научился?
– У Тимохи-ключника, – пробурчал в ответ паренек.
– Это тот, что из монастыря Троицкого пришел?
– Он, – нехотя пробурчал княжич.
– Ай да Тимоха! – всплеснул руками Николай Сергеевич. – Ай, шустрый!
– Тятьке только не рассказывай, – впервые за разговор взмолился паренек. – Уши надерет. А Тимоху – в поруб!
– Чего так-то?!
– Да Киприан – горой против знаний.
– Не расскажу, – улыбнулся учитель. – Слово даю.
– Спасибо! – улыбнулся вдруг в ответ мальчишка. – Он не только складывать да отнимать умеет. Он… Он такие чудеса творит! Говорит: чужеродец-архангел научил, да наказ строгий был ему: никого в тайну ту не посвящать!
– Да не чудеса это, – рассмеялся преподаватель в ответ. – Математика это простая. Хочешь, научу?
– Хочу! – загорелись глаза у парнишки.
– Как выздоровеешь, так и начнем. В ножной мяч играть хочешь?
– Хочу, – едва не подскочил со скамейки Василий Дмитриевич.
– Тихо ты! Лежи! Банки как разобьешь, так и беда.
– Прости, Никола.
– Да не переживай ты так! – Пенсионер потрепал парня по щеке. – Будет все.
Уже после, завершив все да с князем распрощавшись, отправился Николай Сергеевич на поиски Тимохи. Очень ему не терпелось увидеть ученика своего, и не только потому, что соскучился. Тимоха жуком тем еще оказался и, судя по тому, что княжич рассказал, не без лукавого умыслы его были.
Добросовестно порыскав по окрестностям да поспрашивав, что и как, пожилой человек наткнулся на стайку ребятишек, по всему судя, из богатых, собравшихся почти на отшибе за стенами нового амбара. Сбившись вокруг невысокого, с жиденькой бороденкой паренька в монашеских одеяниях, те о чем-то оживленно галдели, что-то там обсуждая. Сам не зная зачем, Булыцкий нырнул за угол постройки, желая со стороны понаблюдать за происходившим.
– Ну-ка, мальцы, кто еще в счете потягаться хочет, а! – опершись ногой о торчащий из земли пень, залился смехом тот. – Давайте, давайте, медведи! Кто шибче посчитает всех, тому и барыш! – вытащив из кармана пару чешуек[77], тот бросил их на расстеленный на снегу зипунишко. Из толпы, почесывая затылок, вышел пузатый мальчонка и, неуверенно потоптавшись, последовал примеру ключника.
– Я, – протянул тот. – Но, без обману чтобы.
– Какой обман? – залился смехом тот. – Чего вас обманывать? Сами огудаетесь![78] По три мешка проса у троих смердов. К ним – по два мешка прибытку, да по одному убытку. Потом Тохтамыш прилетел и еще по три отобрал. А одного лихие обобрали в дороге; мешок забрали. Осталось сколько?!
– Где ж видано, чтобы Тохтамыш не все отбирал? – почесав затылок, промямлил вызвавшийся паренек.
– А не твоего ума дело, Ерема! Ты считай давай!
– Голод, что ли, что лихие до мешков зарятся?
– Сколько мешков!
– Да хто же знает его? – заныл Ерема. – Ты проще чего спроси!
– А не было уговору на проще!
– Два осталось, – старательно сопя и загибая пальцы, высчитал, наконец, Ерема. – Два, кажись.
– Пустое, – зыркнув по сторонам глазами расплылся в довольной ухмылке Тимоха.
– А сколько, раз не два?
– Три и осталось, – дерзко отвечал ключник.
– Так ты хоть поясни; как так-то!
– Да вот еще, – статно поднимая выигрыш, бросил парень. – Вам, темень, рассказывать что-то еще. Вон у тятек спрашивайте. Они вам и пояснят. – Деловито собирая чешуйки, не умолкал хам.
– А ну, не дури! – вышел из укрытия Булыцкий. – Монету верни. Правильно посчитано было!
