Тайны на кончиках пальцев полностью

В дверь комнаты постучали, и в проеме появился высокий мужчина — Александр. Его лицо было напряженным, а в глазах читалась смесь усталости и отчаяния.

— Марта, хватит, — сказал он, сдерживая голос. — Ты мучаешь его. Он страдает, а ты продолжаешь цепляться за надежду, которой нет.

Марта вскочила, обнимая мальчика крепче.

— Ты не понимаешь! Я нашла книгу. В ней говорится, что есть ритуал, который сможет исцелить его. Я сделаю всё, чтобы спасти нашего сына!

— Это не спасение, — прошептал Александр. — Это жестокость. Он умирает, и ты хочешь заставить его терпеть ещё больше ради своих иллюзий. Это не любовь, Марта, это безумие.

Марта повернулась к нему с яростью в глазах.

— Ты хочешь сдаться! Ты хочешь отпустить его, как будто он ничего для нас не значит! Я мать, и я не позволю ему умереть, пока не попробую всё!

Я в шоке убрала руки от медвежонка. Не такого я ожидала. В своей голове я уже представила картину домашнего насилия, в которой бедная женщина пытается спасти своего ребенка. Но похоже эта история одна из тех, в которой все не так как кажется.

Я медленно вернула руки на медвежонка.

Марта готовила комнату. Она расставляла свечи по кругу, читала что-то из старой книги с потрепанными страницами. На столе лежал медвежонок, рядом с ним — нож и какая-то чаша. В её глазах светилась безумная решимость.

Я резко отдернула руки, мое дыхание сбилось. Я стояла в комнате Густава, вновь окружённая игрушками.

— Вы в порядке? — с беспокойством спросил Густав.

— Да… просто… я поняла, — с трудом переводя дыхание, протянула я. — Как много тайн могут хранить вещи. Извините, просто что-то навеяло.

Густав покачал головой.

— Иногда вещи, которые мы оставляем позади, хранят больше, чем воспоминания.

Я молча смотрела на медвежонка. Теперь мне стало ясно, что этот предмет был не просто игрушкой — он был символом детской невинности, которая оказалась в центре родительской трагедии.

Я уже сидела за столиком, привычно прячась за большим керамическим стаканом латте. На моих плечах был темно-зеленый шарф, а пальцы машинально теребили нитку на рукаве свитера. Я всегда приходила вовремя, иногда даже раньше, чтобы немного посидеть в тишине до того, как в мой мир врывался ураган по имени Даниил.

Этот ураган сегодня опять задержался. Дверь кафе с глухим стуком открылась, и вместе с порывом холодного ветра вошёл он. Даниил скинул пальто и потряс волосами, словно мокрая собака.

— Ты знаешь, в какой холод я ради тебя тащился? — с ходу заявил он, подойдя к столику. — Надеюсь, ты закажешь мне что-то согревающее, иначе я начну воровать у тебя из кружки.

— Ты опять опоздал, — спокойно сказала я, сделав глоток.

— Скажи лучше: “Спасибо, что пришел”, — усмехнулся он, садясь напротив. — Мог бы остаться дома с пледом. Или… не один, конечно.

— Плед в твоём случае более вероятен, — отозвалась я, не отрывая взгляда от окна. Даниил притих на секунду, разглядывая меня.

— Что-то ты сегодня более язвительна, чем обычно. Всё в порядке?

Я пожала плечами.

— Отлично. Расскажи, что у тебя нового, — сказала я, наконец полностью переключив на него внимание.

— Нового? Ну, во-первых, я снова доказал, что в этом городе нет ни одной женщины, которую я не мог бы…

— О, не начинай, — перебила я, закатывая глаза.

— Ты слишком серьёзная, Алиса. Вот послушай! — он наклонился ближе, понизив голос. — На этой неделе у меня было целых три свидания, и каждое — шедевр.

— Конечно, шедевр. И все три, я уверена, закончились твоими стандартными фразами: “Ты особенная, но я сейчас не готов к серьёзным отношениям”.

Он откинулся назад, делая вид, что поражен.

— Боже, Алиса, ты знаешь меня слишком хорошо. Ты случайно не агент под прикрытием?

— Нет. Просто у меня хорошая память.

Он рассмеялся, слегка погладил меня по руке, но тут же убрал ладонь, когда я нахмурилась.

— Ну хорошо, достаточно обо мне. Ты должна рассказать что-нибудь интересное, иначе я начну засыпать.

— Я видела вчера девушку в метро, — сказала она.

— Удивительно.

— Она читала ту книгу, которую я тебе подарила на прошлый Новый год. Помнишь?