Последние дни перед отъездом тянулись медленно, усиливая желание поскорее оказаться на французской земле. Я представляла картины, от которых становилось тепло на душе, в особенности согревали воспоминания о нашем большом доме в Париже, с огромным садом с фруктовыми деревьями, на которых вьют свои гнезда птицы. Мысленно я переносилась на свое любимое абрикосовое дерево.
Задвигая на второй план все проблемы, связанные с переездом, я концентрировалась только на хорошем, идеализируя прошлое. Ландшафты Франции представлялись более зелеными, чем были на самом деле, климат — мягче. Мне хотелось поскорее увидеть квартал, в котором я росла, школу, в которой училась, уголки, где так любила играть, булочную, бакалейную лавки, Тонтона! Прошло около семи лет, а я, восхищаясь перспективами возвращения, словно становилась ребенком.
Потом я вспомнила своих алжирских друзей. Здесь все знали всех, даже если ни разу друг с другом не разговаривали! Женщины, с которыми я сталкивалась в магазине, на рынке или на улице, за моей спиной отзывались обо мне плохо. И все потому, что мне нравилось улыбаться и разговаривать, глядя собеседнику прямо в глаза. Им казалось, что этим я хочу кого-то соблазнить. Однако многие, осознав свою ошибку, принимали мое поведение. В основном алжирская молодежь мне нравилась: и симпатичные парни, и их флирт, с юмором и невинностью.
Перед отъездом из Алжира я захотела в последний раз услышать призыв к утренней молитве. Для меня это всегда был магический момент. При первых лучах солнца, на заре, можно было услышать призывы муэдзинов[12] из каждой мечети города. Их голоса шли отовсюду и, сливаясь воедино, вселяли трепет в души правоверных. Представьте себе это многоголосье в едином призыве. Так, словно вас приглашают к вселенскому миру и покою!
В день нашего отъезда, 30 июля 2000 года, я поднялась очень рано, чувствуя ни с чем несравнимое возбуждение. Этот призыв к молитве до сих пор остается одним из немногих приятных воспоминаний о жизни в Алжире.
В момент отъезда предвосхищение ожидавшего нас путешествия отдавалось дрожью в желудке! Без проблем выполнив все формальности в алжирском аэропорту, мы поднялись на борт одиннадцатичасового лайнера. Через несколько часов с небольшим багажом, скромной суммой денег и несколькими драгоценными вещицами, которые еще оставались у матери, мы приземлились во Франции. Вот она, свобода! Я опустилась на колени и поцеловала землю Франции в знак признательности.
Тщательно спланировав выезд из Алжира, мы совсем не думали о том, что будет потом. Нам надо было остановиться в отеле, чтобы передохнуть. Мать нашла один на окраине города, недалеко от того места, где мы выросли, что облегчало мне задачу навестить знакомых по кварталу. Потом нам надо было определиться насчет будущих шагов, чтобы побыстрее устроить новую жизнь в шестиугольнике[13]. Изучая окрестности гостиницы, ища, где бы перекусить, мы набрели на небольшой китайский ресторанчик. Нам нравилась китайская кухня, но мы были совсем лишены ее в Алжире! В тот вечер мы устроили настоящий праздник с китайскими блюдами. Вшестером, сидя на полу в отеле, мы поедали цыпленка в карри и самоса[14] и молча глядели друг на друга. Надо было что-то сказать: молитву или хотя бы торжественное слово!
Мать нарушила тишину.
— Ну вот, девочки, мы во Франции!
— Ага…
— Ты как себя чувствуешь, Нора?
— Немного странно. Мне кажется, что это сон. Я так ждала этого момента, но теперь не могу поверить, что он наконец наступил, и мы уже здесь, во Франции. Завтра я хотела бы навестить наш старый квартал. С ним меня связывает столько воспоминаний!
— Прекрасная идея. Так хотелось бы поселиться именно там. Но сначала нам нужно выполнить все формальности. Завтра утром первым делом мы отправимся в центр социальной помощи.
— Зачем, мама?
— Нам необходима помощь, чтобы найти жилье. Так здесь принято, ты же знаешь!
— Социальная помощь? Это в самом деле необходимо? Но мы и сами можем подыскать себе жилье! — осуждающе заявила Мелисса.
— Ты права, Мелисса, подыскать мы можем. И мы могли бы выкрутиться сами, если бы нам позволяло наше финансовое положение. К сожалению, оно не позволяет. Денег у нас нет. Нам назначат куратора, который сделает заявку, чтобы мы могли получать субсидию для оплаты жилья и, возможно, нам удастся поселиться в ашлеме[15].
Мне было стыдно, оказавшись во Франции, прибегать к социальной помощи. Мы были хорошо обеспеченной семьей когда-то, поэтому теперь мое самолюбие страдало. На следующее утро, встав в очередь перед одним из кабинетов центра социальной помощи, я почувствовала себя такой униженной, что хотелось провалиться под землю.
Наша новая жизнь начиналась плохо. Социальная служащая, молодая женщина немногим старше меня, приняла нас прохладно. Тем не менее, она внимательно выслушала рассказ матери, и, похоже, ее тронула наша история.
