Я покидала Тонтона, надеясь снова увидеть его в скором будущем. Эта встреча стала для меня путешествием в свое детство. Несколько дней спустя я разыскала маленький тайник между шестой и седьмой елями в скверике в конце улицы, где нашла шарик, которым меня наградили в школе, наперсток, монетку в один франк и другие сокровища, пролежавшие в земле более десяти лет. Так постепенно я собирала кусочки своего детства.
Несколько недель спустя в моей голове вызрел проект. Я знала, что мой старший брат Амир вот уже два года учится в университете в Нантере[19], который находится недалеко от того места, где жили мы. Заточение в холодной комнате не смогло вынудить меня полностью разорвать контакты с ним, хотя теперь общались мы довольно редко. Наши телефонные разговоры были короткими и поверхностными. Мы никогда не вспоминали той неприятной истории, я не хотела поднимать этот вопрос, потому что знала, что ему стыдно за свое поведение. Лучше было помалкивать. Избегала я и всего, что могло окончательно разрушить нашу связь, стараясь сохранить, то, что между нами еще осталось. Просто я нуждалась в старшем брате, которого ставила в стороне от ссор, хотя мне было нелегко. Как бы там ни было, Амир был частью моего прошлого, не самой плохой из того, что я желала сохранить.
Почему бы не назначить ему встречу? Все так удачно сложилось: дед с бабкой теперь далеко, а мы, напротив, рядом. В душе я хранила тайную надежду развеять туман в наших отношениях, сделать их простыми и понятными.
Итак, я позвонила в университет. Когда Амир узнал мой голос, он был приятно удивлен, и это обрадовало меня. Он охотно согласился на назначенное мной рандеву на следующий день на Елисейских Полях.
Перед встречей я воспользовалась случаем, чтобы медленно пройтись по знаменитой улице, разглядывая витрины магазинов. Я воображала себя туристкой, которая идет по тротуару и просто наслаждается жизнью. Но вскоре моя игра превратилась в драму: я до смерти завидовала всем этим людям, которые приехали сюда в отпуск; они могли оплатить свое времяпровождение с прогулками по галереям или покупками подарков и сувениров на память о путешествии. Сколько денег они могли потратить за день? Проворность некоторых из них раздражала меня, должна это признать.
Подходило время встречи. Как она пройдет? О чем мы будем говорить? О солнечной погоде или о вчерашнем дожде? О его сговоре с родителями матери, которые отреклись от нас? Последней темы я предпочла бы не затрагивать. Пусть сам выбирает тему для разговора. Хотелось бы поскорее услышать, что он скажет мне… Наши способы вести жизнь были диаметрально противоположными. Он как полноправный гражданин Франции с аттестатом о среднем образовании пользовался правом жить в студенческой квартире. Я, его сестра, недоучившаяся в школе, жила в гостинице. Ему повезло родиться мальчиком, балованным и обласканным, а мне прошлось узнать сначала страх, а потом голод и холод. Невзирая на усталость и погоду, я должна была скитаться по улицам, как бродячая кошка. Мы принадлежали к разным мирам, таким разным, что казалось даже странным, что у нас одни и те же биологические родители.
Амир появился с таким видом, будто ничего не случилось. Тоже своего рода искусство. Молчание, затянувшееся на месяцы, забывалось, месяцы разлуки стирались, страх холодной комнаты исчезал: мы вели себя так, словно между нами не было никаких недомолвок. Мы болтали обо всем и ни о чем, попивая кофе. Я слышала его громкий смех и смотрела на него, как ребенок.
Мне нравилось находиться в его обществе. Так пролетело несколько часов, но ничего важного ни он, ни я друг другу так и не сказали. Я — потому что втайне надеялась, что он сам заговорит о том, как сожалеет и попросит прощения. Но этого не произошло.
Зазвонил его сотовый телефон, на связи была его подружка. Он отвечал ей односложно, стараясь не смотреть на меня. Обо мне упомянул в разговоре всего лишь раз, да и то вскользь. Может быть, он стеснялся, что у него есть сестра? Мне захотелось выяснить это.
— Как дела у твоей подруги? Хотелось бы увидеть ее. Ты ведь познакомишь нас?
— Я… ну в общем, да… познакомлю.
— Знаешь, у меня будет выходной в этот понедельник. Мы могли бы сходить куда-нибудь вместе.
— Конечно, но…
— Что — но?
— Обещай не говорить ей, что вы живете в гостинице. Эти слова больно резанули по сердцу. Оказывается, брат стыдился своих родных!
— Вот как! Понимаю. И где же мы живем?
— В своем доме.
Я долго сидела молча, его слова привели меня в такое бешенство, что требовалось время, чтобы удержать себе в руках и не взорваться, подобно бомбе. Мало-помалу я успокоилась. Может, и в самом деле наше положение было постыдным? Как вдруг я вспомнила о своих младших братьях, этих трех маленьких пленниках, заключенных в крохотных гостиничных комнатушках, которым только и остается, что ждать, когда же и на их улице наступит праздник. Но разве этого стоит стыдиться? Злость, смешанная с болью, снова охватили меня. Уже во второй раз старший брат предавал меня.
— Значит, тебе стыдно за нас?
