— Мама, я здесь. Не сдавайся! — громко сказала я, потому что хотела, чтобы она меня услышала. — Я скажу малышам, что все у тебя хорошо. Ты должна к нам вернуться! Ты не можешь меня оставить, не можешь. У меня не хватит на все сил, я не такая смелая как ты.
Пора идти в школу за мальчиками. Я успела вовремя, но от переживаний заболел живот, хотя я изо всех сил старалась не показывать никому одолевавший меня страх. В гостинице, готовя перекусить, я стала подыскивать подходящие слова, чтобы сообщить новость сестре. Но какие слова будут подходящими в данной ситуации? Сомневаюсь, что такие существуют.
Мелисса пришла как обычно; положила сумку возле дверей и медленно сняла обувь.
— Видела маму? Как она?
Я не знала, что отвечать. Слезы душили меня. Я молчала.
— О боже! Нора, что случилось?
— Она в коме, и врач не знает, выживет ли она. Мелисса тихо заплакала. И эту маленькую девочку я пыталась защитить.
— Врач посоветовал предупредить родственников.
— Никогда! Ты с ума сошла, — воскликнула Мелисса.
— Если она умрет…
— Не говори этого.
— Послушай. Возможно, этот случай помирит их с матерью. Если бабушка попросит прощения у мамы, возможно, это поможет ей выкарабкаться. А если она умрет, что мы будем делать? У мальчиков есть отец. А у нас кто?
— Мне страшно.
— Мне тоже.
Я обняла ее. Не для того чтобы защитить. Теперь мы i были равны. Две скорбящие сестры, которые могли потерять свою мать.
После долгих сомнений я набрала номер бабки. Это было моим последним долгом.
— Бабушка, это я, Нора.
— Нора? Я не знаю никакой Норы, — сухо ответили на другом конце.
Она не изменилась, по-прежнему сама «деликатность»!
— Нора. Ваша внучка от старшей дочери.
— Я меня нет ни дочери, ни внучки.
— Перестань! Мама в коме, в больнице. Она может умереть! Если это произойдет, мы останемся одни. В гостинице. Неужели вам безразлично, что с нами будет?
От ее холодности меня просто бросало в дрожь. Она тоже покидала нас. Слезы потекли по моим щекам.
— Что произошло? — спросила она, несколько смягчившись.
Я рассказала ей о последних событиях, добавив напоследок, что доктор посоветовал позвонить ей.
— Не переживай, ты можешь на нас рассчитывать. Я не верила своим ушам.
— Вы приедете увидеть ее? Если так, это наверняка поможет ей встать на ноги.
— Вылечу первым же самолетом. Диктуй адрес.
Ее голос был медовым, таким ласковым, я давно отчаялась услышать подобное. Отогнав терзавшие меня сомнения, дала все наши координаты.
Следующий день прошел по уже установленному графику. После больницы я шла в школу с неприятным ощущением, что за мной наблюдают. Я оборачивалась и не замечала ничего необычного, но прибавляла шаг. Я пыталась контролировать свои движения, стараясь идти медленнее и только после серии глубоких вдохов и выдохов снова приходила в себя.
Ожидая мальчиков у школы, я в который раз прокручивала в голове запись, состоящую из воспоминаний. Так, словно собирала некую головоломку-пазл. Я чувствовала, что за мной следят. Оборачивалась и внимательно смотрела на прохожих. Есть ли среди них кто-то подозрительный? Я оглядывалась по сторонам, но видела только знакомые лица родителей, которые, как и я, пришли за детьми. Я услышала детский голос, разом прогнавший воспоминания.
— Ты принесла перекусить? — спросил Элиас вместо приветствия.
— Ага. Держи круассан. А где твой брат?
— Вот он, смотри. Он разговаривает с Давидом. Жестом я велела ему поторопиться. Нужно торопиться.
Стоило мне переступить порог нашей комнаты, как Мелисса нервно вскрикнула, едва сдерживая слезы.
— Они нашли нас! Они нас нашли!
— Вот черт! Этого я и боялась! Это я виновата! Я не должна была сообщать им наш адрес!
Мое беспокойство передалось и мальчикам.
— Что такое? О ком вы говорите? О бородачах? Нужно было срочно их успокоить.
— Нет, все бородачи остались в Алжире. Вам нечего опасаться.
Я многозначительно посмотрела на сестру, давая ей понять, что лучше отложить этот разговор на более позднее время, когда братья лягут спать. И словно по заказу, чтобы усилить напряжение, зазвонил телефон. Я включила телевизор, чтобы отвлечь малышей, и поспешила к телефонному аппарату, едва не вырвав трубку из рук Мелиссы. Не стоило допускать, чтобы она выслушивала все угрозы еще раз.
Чей-то голос, от которого меня бросило в дрожь, прошептал:
— Привет. Наконец-то поговорим.
— Да кто вы такой? — сразу перешла я в наступление.
— Разве ты меня не узнаешь? — деланно вежливо удивился собеседник.
— Оставьте нас в покое! Мы вам ничего не сделали!
— Я так понимаю, это говорит старшенькая.
— Или вы оставляете нас в покое, или я обращусь в полицию!
— Слишком поздно… Очень скоро ты отправишься вслед за своей потаскухой-матерью, — с ненавистью ответили мне.
Я разозлилась.
— Потаскуха — это твоя мать, а не моя, урод! — заорала я и бросила трубку.
Но вскоре телефон зазвонил снова. В трубке сначала захрюкали, потом завизжали: так визжит свинья, которую собираются зарезать.
