— Да. Думаю, я бы ушла, — отвечала я. — Иногда всё это… — я обвела рукой вокруг, — для меня слишком. Я хочу спокойствия. Без страха и погони. Хочу просто… быть собой.
Николай молчал. Я тоже. Мы просто смотрели друг на друга на расстоянии четырёх шагов. Может быть, после нашего разговора мне велят уйти из Полумесяцев. Или же Ёдо потребует с меня обещание, чтобы я помогла им отыскать других Вестников смерти (хотя я понятия не имела, как это сделать), а затем могла отправляться, куда пожелаю. Расстраивает ли меня такой исход событий? Не то чтобы. Конечно, мне делалось грустно, что я больше не увижу Николая. Да и к обществу Саши я весьма привыкла, хотя девушка и не очень разговорчива. Я могла уйти в любой момент. Могла бы попросить Руслана одолжить мне денег или сама забрать некоторые старинные фолианты, мемуары и продать их. Уж в нашей домашней библиотеке были стоящие вещи. А на эти деньги я бы отправилась в восточную часть Вириза, где проживало полным-полно обделённых и людей с вечными печатями. В той части страны находилась приличных размеров деревня — Богрокальск. Там много госпиталей и здравниц, где покалеченные люди находили спокойствие. Уж там я бы смогла зажить спокойно.
Наверное, так бы я и поступила, не останься мне нигде места. Но что-то мешало мне покинуть Ламзорлу — столицу Вириза. Словно побег в деревню был самым последним, что мне надлежало делать. Я чувствовала, где-то глубоко внутри понимала, что нужно остаться. Это понимание держало меня в крепких тисках, отметая всякие мысли о побеге от Полумесяцев, из клана и столицы. Конечно, Николаю я не стала говорить о тягостном чувстве, удерживающем меня здесь. Я ограничилась чуть большей правдой, чем он.
Не знаю сколько бы мы ещё смотрели друг на друга, если бы я не сделала шаг вперёд. Моё тело двинулось прежде, чем я успела даже подумать об этом. Всё моё внимание было устремленно в голубые глаза Николая, который никак не отреагировал на моё движение. Только лунные блики на его коже заблестели сильнее. Зато я успела понять, что намеревалась сделать. Я шагнула ещё раз и пошла Гриилу навстречу, как моя рука крепко стиснула рукоять кинжала вместе с судорожным выдохом. Боль прострелила всю правую ладонь, и лезвие начало стремительно ускользать из моих рук. Казалось бы, ничего такого, что кинжал упадёт в траву, но я рефлекторно потянулась за ним. Из-за этого манёвра моя левая нога оказалась поднятой в воздух, а туловище опасно наклонилось к земле. Тем не менее, кинжал я ухватила, хоть и за лезвие. Спасибо бинтами, не позволившим распороть мою рану сильнее.
Со стороны Николая послышался грудной смех. Вспомнив, что моя правая нога никак не годится для опоры, я резко выпрямилась. Правда до этого ещё пару секунд болталась в воздухе, стараясь и не упасть, и не уронить кинжал. Гриил на это разразился лишь б
— Равновесие держишь неплохо, молодец, Красавица, — спокойно, но с широкой улыбкой похвалил Николай. От былого внимательного взгляда не осталось и следа.
Мои щёки зарделись, но я убеждала себя, что это было из-за ночной тренировки, а не очаровательной улыбки Гриила. Улыбался бы он так почаще, и даже дар не понадобился бы.
— Скоро начнёт светать. Повторим всё ещё раз, и я отправлюсь за лошадьми, — Николай принял стойку и, сам того не осознавая, спас меня от бури смущения и непонятного трепета внутри.
В этот раз я намеревалась хотя бы задеть его. От жара внутри и чувства азарта привязь Ворона слегка ослабла. Он вцепился когтями мне в плечи, направляя. Его крылья щекотали мои кости и разогревали внутри кровь. Я сделала первый взмах, затем второй, которые Николай отменно парировал. Затем я притворилась, словно собираюсь завершить цепочку, но резко увела руку вниз, намереваясь ударить в бок. Ворон довольно заклокотал. Крепкие пальцы Николая стиснули мою руку, останавливая её в мгновении до удара. Тогда я занесла ногу, целясь в голень. Пятка успешно проехалась по кости, но недостаточно сильно, чтобы сбить Гриила с ног. Николай развернул меня к себе спиной, вклинив одну ногу, чтобы помешать мне. Лезвие кинжала оказалось прямо у меня под горлом, его свободная рука стиснула мою с оружием, а холодное дыхание обожгло ушную раковину:
— Хорошая попытка, — со смехом проговорил он.
Его губы почти касались моего уха. Спиной я чувствовала его грудь, вздымающуюся от дыхания. Из-за этой небольшой тренировки светлая кожа на лице Николая раскраснелась, а горячее дыхание подобно снежинкам оседало на моей щеке. По ранам на спине (после когтей Ворона) распространялась приятная знойная прохлада. Кинжал Николая по прежнему был возле моего горла, но я не чувствовала опасности. Повержена — да. Но от звука тихого смеха над моей головой, от которого вся кровь внутри застывала раскалёнными каплями, я чувствовала лёгкую искорку давно забытого веселья.
