— Это плохо, — только и сказал Николай, поднимаясь с корточек. Гриил упёр руки в бока и внимательно посмотрел на меня. Мне даже захотелось отвернуться от пустого взгляда, в глубине которого я заметила искры гнева. — Сюда скоро нагрянут Кимы, они наверняка увидели твой дар. И опять воспользуются туманными сферами. Надо уходить.
Про то что произошло, Николай не стал говорить. Либо сделал вид, что не заметил, либо отложил этот разговор на другой раз. Мысленно я гневно зашипела на Ворона, всё ещё недовольного, что я мешала ему лакомиться. Но я уже не была такой же усталой, а по этому отдёрнула хищника на глубину своих костей, не давая ему вырваться.
Сиди тихо, мирно, подобно послушному питомцу, — подумала я, на что получила гневный скрежет когтей по рёбрам.
Как только Николай собрался заговорить, так мимо меня в соседнее дерево пронеслась упругая стрела. Я почти вскрикнула, отскакивая на три шага в сторону. Из-за дальних стволов послышался хриплый смех и топанье по хрустящим сучкам. Судя по тому, как неторопливо к нам шагал смуглый Ким, играючи зажав в тисках ещё одну стрелу — он явно был уверен в своей победе. И первый выстрел из лука был не промахом, а издёвкой, дабы показать нам, что деваться некуда.
— Бежать вам некуда, — подтвердил мои опасения мужчина. — Я нашёл вас первым, но это ненадолго. Не беспокойся, тебя я прикончу сразу, — сказал Ким, глядя на Николая. — А вот с тобой нас ждёт долгий и мучительный для тебя разговор, — теперь его мутный взгляд был направлен на меня.
Я узнала в нём того самого Кима, который схватил меня возле дома Рональда. Его лицо пересекала неглубокая, но безобразная царапина. Вполне симпатичное лицо уродовал бесчеловечный оскал наёмника, собиравшегося убить нас. И опять из-за меня. Я взглянула на Николая, что застыл на одном месте. Он не сводил взгляда с приближающегося Кима. Руки Гриил держал чуть выше бёдер, словно намеревался вступить в драку. Но это было глупо. Стоит Николаю сделать хоть шаг, как лучник выпустит стрелу. И ещё один Гриил со стрелой в глазу… Я тряхнула головой, прогоняя воспоминания.
Надо что-то делать, — думала я. Лихорадочно думала. Не оставалось другого выхода, как использовать свой дар. Это была очень плохая затея, потому что я чувствовала, насколько мой дар сейчас взбудоражен. Смерть Томаса наполнила чашу до краёв, и я вряд ли смогу остановиться после одного-двух глотков. Но Ким всё приближался, целясь в нас, и сыпал дурацкими шуточками.
— Уже второй раз я взял след по твоему дару, — острый наконечник глядел в мою сторону. — Он у тебя интересный… Тёмный и беспросветный, словно смотришь в глаза человеку, у которого их нет, — хрипел Ким и широко раскрыл свои поддёрнутые дымкой глаза.
Я уже заставила Ворона распушить крылья, представляя, как те мнимо заскрипят по кожаным накладкам на плотном жилете Кима. Как разорвут ткань тёмных штанов, цепляя за собой и плоть. Ворон — сытый и полный сил — с некой ленцой приготовился к полёту, а я — к последствиям. И только когда внутренняя привязь уже была ослаблена, я услышала шёпот Николая.
— София, ты возьмёшь топоры и побежишь.
После этого внезапного приказа Николай с неимоверной скоростью и ловкостью выхватил четыре карты (по две в каждой руке) и забросил их в направлении Кима. Мужчина уже натягивал тетиву лука, спрашивая наши предсмертные слова, подобно палачу. Одна карта влетела точно в стрелу, разламывая её на части. Остальные три угодили Киму в лицо, плечо и грудь. Одна из карт застряла в привязи камзола, что уже становился алого цвета. Остальные три улетели в глубь леса с оглушительным звоном.
Ким зашёлся ругательствами на непонятном мне языке. Скорее всего на имовском — народном языке клана Кимли.
Вспомнив приказ Николая, я рванула к Томасу. Мои пальцы стиснули рукоятки тяжёлых топоров. Мертвенно бледное лицо Томаса запечатлело на себе печаль. Может, мне просто казалось, но метания, которые терзали Томаса при жизни, отпечатались на его смертном теле. Я успела подумать о том, что ему сейчас лучше, где бы Томас ни был, и сильная рука Николая стиснула моё предплечье, вздёргивая вверх.
— Бежим, — прорычал он мне в ухо.
Неужели мы оставим Томаса тут? Одного, на холодной земле, среди леса? Но что ещё нам было делать?.. Я буквально отодрала себя от покойного Войда и понеслась за Николаем. Только когда я отталкивалась от тела Томаса, тогда успела заметить на его шее глубокий порез в виде сплюснутого ромба, выглядывающий из ворота плаща. Это был след от вырванного куска плоти, и что-то мне подсказывало, что эта яркая рана была не так проста. Сам ворот плаща был разорван, как и кожа на шее была исполосована кровавыми бороздами. Выглядело это так, словно Томас отчаянно пытался добраться до чего-то болезненного и вырвать это из себя…
Мы с Николаем пробежали около трёх дюжин деревьев, пока поток стрел, направленных в нас, не ослаб. Тогда я остановилась под натиском Гриила. Руки болели от тяжести топоров, но я старалась об этом не думать.
