Но мне было не до раздумий, почему Рональд не стал выдавать меня, по привычке спрятавшуюся в темноте. Определённо, я позже поломаю над этим голову, а сейчас у меня была лишь одна цель. Ёдо сказал всем, что на поиски чертежей у нас две недели, но на самом деле срок еле дотягивал до одной. Эту теорию выдвинул Николай, не раз бывавший при совете с Василисой Введенской. Она, может, и сказала, что обмен произойдёт через две недели, но наши люди могли пострадать задолго до встречи с главой Лирая. Остальным мы не стали этого говорить, особенно Мике. Тот бы сразу отправился выкрадывать чертежи у бедной семейки, совсем не задумываясь о безопасности. Даже в нашей поездке мне всё время приходилось напоминать ему про капюшон, чтобы не привлекать к нам лишнее внимание. И каждый раз я получала зловещее закатывание глаз и шипение, больше похожее на кряхтение старого кота.
На лес опустилась зловещая ночь. Уже больше часа я безостановочно бежала к границе, не желая делать привал. Волосы липкими прядями спадали на лоб, а потные капли обжигали глаза. Моё тело, словно ватное, качалось из стороны в сторону, а желудок рождал голодные спазмы. Увидь меня сейчас Рейк или Заиман, в одно мгновение запретили бы посещать их тренировки.
В конце концов мне пришлось остановиться, когда я навернулась, споткнувшись о торчащий корень, а в лодыжке послышался глухой хруст. С гулом в ушах, колотящимся сердцем и натянутой болью в ноге я позволила себе отдохнуть. Около десятка минут я лежала на траве и глядела в ночное небо. Я дёргалась от каждого шороха, но заставила себя дать отдых ослабевшему телу, всё ещё помнившему действие зелья. Я не сильна в травах и настойках — только в тех, которые на протяжении последних четырёх лет оттягивали внутренние полы моего плаща. И это понимание лишь подливало яда в мой котёл самобичевания.
В ночной тишине леса, прерываемой лишь редким шелестом листьев, раздался рёв моего голодного желудка. Виски сдавливало острой болью, всегда мучающей меня при голоде. Я полезла в карман своих тряпочных штанов и выудила оттуда кусок хлеба, прихваченный из столовой замка. Еда там была настолько вкусной, что я не могла себе позволить не стащить хоть что-то. Была ли это давняя привычка девства — загребать любую еду, которая мне приглянулась — или способ насолить Королю с Королевой и подданным, что не скрывали отвращения, стоило им взглянуть на меня или Мику — выяснять не было ни сил, ни желания. Поэтому я просто позволила себе распластаться на земле и наслаждаться мякотью хлеба, приятно отдающей мукой и сыром.
Но даже лёжа на колючей траве, я всё не могла перестать думать о том, как глупо поступила. Конечно, я могла бы защитить себя тем, что на мой поступок повлиял дар сильного Миба, но едва ли это тянуло на оправдание. Я что, какой-то детсадовец, чтобы мною управляли моим же даром? Этот этап жизни я прошла ещё в Труше, где другие дети Мибар любили пойти на поводу у своего дара и поуправлять более слабыми Мибами. В числе которых была и я. Сколько раз я сидела в кабинете госпожи Хавроньины, заливаясь горькими слезами и умоляя отвести меня к родителям? Или сколько раз Ерка успокаивал меня на самых дальних лестницах от площадки и обещал натянуть портки тех балбесов до самых ушей? Сейчас я даже не помнила их лиц, но тогда они частенько являлись ко мне во снах. Возможно, это тоже стало причиной, почему мною было так легко управлять. Дети в Труше не отличаются особым умом, но их дары (особенно Мибов) развиваются и крепнут довольно быстро, даже быстрее, чем успевает расти самый здоровый ребёнок. Не знаю, влияет ли на то отсутсвие родителей, не сумевших на практике показать своему ребёнку все тонкости дара; или высокая конкуренцая с младших классов, выявлявшая сильнейшего и слабейшего, стоило ребёнку пересечь порог приюта… Но факт остаётся фактом — многим сиротам сложно сдерживать свои дары, тем более в юном возрасте. Почти пустышки, такие как я, становятся лёгкой мешенью для издевательств.
Голова начала гудеть под натиском воспоминаний, и я решила, что с привалом покончено. Сапоги снова зашуршали по траве и листьям. Подобно Софии, я бежала и не видела конца. Но тогда она искала меня, сама не подозревая, что я догоняла её позади. Как только она наткнулась на Николая, мой план встретить её на развилке потерпел крах, несмотря на то что некоторые кусочки пазла из навеянных Рональдом видений встали на свои места. Меньше всего мне нужно было видеться с Николаем. Не тогда, когда я всё чаще стала ловить на себе его холодный взгляд, не сулящий ничего хорошего. Мой путь лежал к границе Вириза и Хорайа, сплошь кишащей Сорняками. Единственное, что мне ясно дал понять дар Рональда, так беспардонно слившийся с моим — я не могу позволить Софии добраться до алого моста. На кой чёрт это понадобилось Рональду, меня не волновало. Главное, что это сыграло мне на руку. Всё-таки и для меня есть свои плюсы от воздействия сильного дара на слабый — можно узнать ближайший исход событий.
