— Ёдо-то? — повторил Николай, и на его лице появилась грустная улыбка. — Скрытный, но при этом любит поболтать. Я серьёзно, он кого угодно до смерти заболтает. Но, как я уже сказал, многие перед ним в долгу. Он может показаться странным, немного дёрганным, но он надёжный. Ему можно доверять.
— Ты ему доверяешь? — спросила я и получила в ответ незамедлительный кивок. — И как он помог тебе? Показал опасную сторону жизни, в сравнении с которой твои распития дорогих напитков меркли?
Николай засмеялся своим мелодичным смехом, обнажая идеальный ряд зубов. Неужели все Грилы такие? Николай и Нотиюс — единственные, с кем мне удалось познакомиться. И если с первым я провожу достаточно времени, чтобы разочароваться в поисках каких-то недостатков, то с Нотиюсом я виделась от силы пару раз. Но уже тогда я успела отметить притягательную внешность юноши. Непослушные рыжие волосы, детское личико с большими кукольными глазами цвета коры и плавный, слегка высоковатый голос.
Его красота отличалась от красоты Николая. У Николая была уверенная и прямая походка. Он излучал собой чистую невозмутимость и готовность делать так, как хочется ему. Николай держался гордо, умело играл интонациями так, что даже оскорбление таковым не звучало. Нотиюс же… был мальчишкой. Нервно бегал взглядом вокруг, терялся, когда начинались споры, но всё это делало его… очаровательным, а не отталкивающим.
Нотиюс как щенок, которого хочется почесать за ушком.
— В какой-то степени, да. Ёдо показал мне совсем другую жизнь, а я не стал отказываться, — с улыбкой сказал Николай и посмотрел на меня. — Тем более, незадолго до этого моя мать скончалась. Мне нужно было отвлечься.
Было ли сейчас подходящее время для расспросов о его матери? Я не раз представляла свою реакцию, если бы моя мать умерла. И при этих мыслях ни разу моё сердце не ёкнуло. Николай тоже не выглядел сломленным горем, но было видно, что разговоры о матери доставляют ему мало удовольствия.
Я затолкала своё любопытство куда поглубже и стала лихорадочно придумывать, как перевести тему в другое русло. Взглянула на Николая, который тщетно пытался сделать свою рубаху чище, и зацепилась взглядом за его руки.
— Что у тебя с руками? — задала я вопрос вслух.
Руки Николая от кончиков пальцев до кистей были усыпанными короткими, но довольно глубокими порезами. Я вспомнила те лезвия, с помощью которых он защищался от Друмов в лесу.
