Офелия покачала головой. Это было не то, что она хотела узнать.
– Ваша сестра утверждала, что ее «Иллюзионы» разорились из-за конкуренции. Из-за конкуренции с песочными часами Матушки Хильдегард, – уточнила она.
Барон Мельхиор вынул из кармана изящную металлическую баночку, достал из нее шарик душистого воска и тщательно умастил свои длинные усы, придав им почти вертикальное положение.
– Суровые законы рынка, – вздохнул он. – Признаться, я и сам приобрел несколько акций мануфактуры Матушки Хильдегард. Впрочем, я уже сомневаюсь, что это была хорошая сделка, – добавил он, поразмыслив. – Если мы получим убедительные доказательства, что голубые часы опасны, можете себе представить, какой разразится сканда…
– Последний раз, когда я видела мадам Кунигунду, у нее было много голубых часов, – перебила его Офелия. – Гораздо больше, чем нужно одному человеку. Она просила меня никому не говорить об этом, но, учитывая то, что сейчас происходит, я не могу больше молчать.
От изумления усы барона Мельхиора разом поникли.
– Боже, как неприятно! Моя сестра, конечно, не ангел, но, клянусь своими новыми туфлями, она не занимается незаконной торговлей.
Офелия вопросительно взглянула на Торна, ожидая его реакции, но он нахмурился и отвернулся, словно по-прежнему был зол на нее. Неужели она опять допустила оплошность?
Спустившись в лифте последний раз и подвергшись еще трем проверкам документов, они оказались у ворот здания, на которых висела большая поблекшая вывеска:
Фабрика оказалась огромной. Она занимала весь цокольный этаж здания, однако, вопреки внушительным размерам, производила печальное впечатление: грязно-серые стены без окон выглядели зловеще, а во дворе на мокрых плитах валялись грудой старые матрасы.
Торну пришлось несколько раз стукнуть дверным молотком, прежде чем им открыла привратница.
– Ну, что вам надо?
– Я интендант, – объявил Торн. – Мне нужно срочно увидеть мадам Хильдегард.
– Матушки здесь нет.
– Когда она ушла? Когда вернется?
В ответ привратница только пожала плечами.
– Кто отвечает за мануфактуру, когда мадам Хильдегард отсутствует? – настаивал Торн.
Привратница ушла, не сказав ни слова. Через несколько минут в дверях появился старик. Задрав голову, он посмотрел на Торна и присвистнул от восхищения.
– Господин интендант собственной персоной! – воскликнул он с кривой усмешкой, коснувшись форменной фуражки. – Я управляющий. Чем могу служить?
– Дайте мне возможность обследовать здание, – потребовал Торн, вручив ему ордер на обыск.
Даже если старик удивился или встревожился, он не подал виду. Офелия подумала, что для человека, к которому пожаловал целый отряд жандармов, он не особенно нервничает. Девушка заметила на его фуражке эмблему в виде апельсина. Этот фрукт был талисманом и условным знаком Матушки Хильдегард.
Изучив ордер, управляющий с любопытством оглядел каждого из пришедших: Торна, барона Мельхиора, Офелию.
– Смотри-ка, узнаю маленькую мадемуазель! Я никогда не бывал в верхах, но читаю газеты. Вы рассказчица, та, что приехала с Анимы. А вы, – продолжал он, повернувшись к барону Мельхиору, – вы министр. Министр высокой моды или что-то вроде этого. Я смотрю, к нам знатные гости пожаловали! Входите, входите!
Торн сделал знак Офелии войти первой.
– Будьте у меня на виду, – прошипел он сквозь зубы. – Никаких выходок, никакой самодеятельности, никаких катастроф. Ясно?
– Я буду делать все, что считаю необходимым для расследования, – рассердилась Офелия.
Она начинала злиться всерьез, и стекла ее очков стремительно краснели.
Тем временем барон Мельхиор тщательно вытирал ноги о коврик, бормоча: «Министр высокой моды… нет, ну надо же… Чего только не услышишь!»
– Могу я хотя бы узнать причину обыска? – вежливо осведомился старый управляющий.
– Посол потянул за колечко ваших песочных часов и затем исчез.
– Но они так и работают, господин интендант.
– Посол с тех пор не появлялся, – проворчал Торн.
– А вот это уже неприятно, – отозвался управляющий, не переставая иронически улыбаться. – Тут какое-то ужасное недоразумение. Полагаю, вы хотите осмотреть Песочницы? Обычно мы никому такого не разрешаем, но раз у вас есть ордер…
У Офелии возникло неприятное чувство, что старик произносит – впрочем, довольно неискусно – заранее заготовленный текст.
– Я хочу осмотреть всё, – бросил Торн.
Внутри мануфактура не имела ничего общего со своим мрачным фасадом. Из вестибюля вел внутрь помещения безупречно чистый коридор. По стенам тянулись бесчисленные ряды деревянных ячеек. Каждая ячейка была снабжена изящной этикеткой: «счастливый шанс», «глоток свежего воздуха», «дамское общество», «красный будуар», «делайте ваши ставки», «экзотический вечер» и прочие в том же духе, указывающие на предназначение часов.
– Вот здесь и собирают наши часы, – объявил управляющий, входя в цех, освещенный яркими потолочными светильниками. – На данном этапе это самые обычные песочные часы, они вас не заинтересуют. И только потом Матушка Хильдегард придает им свойство переносить человека в другое пространство.
